Какие псалмы входят в шестопсалмие?

Детально: какие псалмы входят в шестопсалмие? - со всех открытых источников и разных уголков мира на сайте 1000-molitv.ru для наших уважаемых читателей.

Оглавление [Показать]

Какой духовный смысл в выбранных псалмах? Почему на шестопсалмии не крестятся? Почему не кладут поклонов? Что общего у Шестопсалмия и Страшного Суда? Откуда взялось учение, что Страшный Суд будет длиться столько же времени, что и чтение Шестопсалмия? Почему Шестопсалмие читают не как Псалтырь, а как молитвы? Почему выбранные псалмы звучат именно в такой последовательности?

Шестопсалмие – одна из важнейших частей вечернего богослужения (Утрени), состоящая из шести избранных псалмов особого покаянного характера: 3, 37, 62, 87, 102 и 142.

Чтец, стоя посредине храма, читает как бы от лица всех присутствующих избранные псалмы, символизирующие наше покаяние, нашу молитву и надежду. Шестопсалмие – это переход с вечерни к утрени, с Ветхого Завета к Новому Завету, к радости и надежде о родившемся Спасителе, о чем и возвещают Ангелы в пении: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение».

Шестопсалмие разделено на две части. После первых трех псалмов на «Аллилуия» полагается крестное знамение без поклона и только по окончании всего шестопсалмия при заключительном «Аллилуия» — три поклона.

В середине Шестопсалмия, во время начала чтения 4-го по счету, самого скорбного, наполненного смертной горечью псалма, священник выходит из алтаря и перед царскими вратами про себя продолжает читать 12 особых «утренних» молитв, которые он начал читать еще в алтаре, перед престолом. В этот момент священник как бы символизирует Христа, Который услышал скорбь падшего человечества и не только сошел, но и до конца разделил его страдания, о которых говорится в читаемом в это время 87-м псалме. В «утренних» молитвах, которые священник читает про себя, содержится моление о стоящих в храме христианах, просьба простить им их грехи, дать искреннюю веру в нелицемерную любовь, благословить все их дела и удостоить Царства Небесного.

Шестопсалмие занимает шесть-семь минут. Чтение шестопсалмия это очень глубокий и важный момент вечернего богослужения. Особенность последования этих псалмов подчеркивает древняя традиция не класть поклонов и не креститься во время их чтения.

Шестопсалмие

Шестопсалмие символизирует собою Страшный Суд. В Церкви существует предание, что Страшный суд будет длиться ровно столько, сколько по времени читается Шестопсалмие. И мы, предстоя перед Богом во время чтения этих дивных псалмов, должны помышлять о Суде Божием над нашими душами.

Чтобы подчеркнуть эту важность Шестопсалмия, его читают на середине храма при погашенных светильниках и свечах. Верующие остаются в полумраке, чтобы удобнее было углубляться в смысл читаемого, чтобы особое сосредоточенное внимание ничем не развлекалось.

Устав предписывает слушать чтение в тишине и благоговении, не позволяя в это время не только шумного движения или громкого разговора, но даже шепота и других каких-либо нарушающих безмолвие звуков. Слушать «cо всяким вниманием и страхом Божиим, яко Самому собеседующе Христу Богу».

«Шестопсалмие надо читать не как кафизмы, а как молитвы. Значение шестопсалмия очень велико: это молитва Сына к Богу Отцу» — говорил преп. Нектарий Оптинский.

Шесть псалмов в их религиозно-нравственном освещении предстают перед нами как шесть последовательных ступеней духовной лествицы христианина.

Состояние души псалмопевца – это не просто “смена настроений”, которая «говорит о неустойчивости человеческого сознания, склонного к надломам, соблазнам и падениям». Это путь сильной своею верою и мужественной души-христианки в ее восхождении к Богу. Шестопсалмие показывает нам, как искренне верующая и обращенная ко Христу душа проходит тяжкий путь искушении, духовно возрастает, укрепляется, преодолевает, с помощью Божией, бесовские нападения и достигает благодатного состояния истинной свободы – свободы жить по воле Божией.

Чем определяется набор псалмов, входящих в Шестопсалмие? Если искать формально-логическое объяснение, то ответ может быть таким: это именно та последовательность псалмов, которая, обладая признаками, указанными в «Толковом типиконе», наилучшим образом вписывается в состав Утрени.

Молитвенный настрой, содержание псалмов, их взаимосвязанность, стилистическая однородность и внутренняя динамичность – все это замечательно передает состояние перехода от Вечерни к Утрени, от времени ветхозаветного к новозаветному. Но почему именно эти псалмы, а не другие? Ведь вышеприведенным требованиям удовлетворяют многие псалмы, так что, перебирая по Псалтири варианты «шестопсалмий», мы получили бы не одно, а множество решений. Ответ может быть только один: автор Шестопсалмия был ведом Духом Святым. Будучи богодухновенным творением, Шестопсалмие включает в себя много больше, чем то, что может охватить человеческий ум. Оно готовит нас к встрече со Христом. Эта ключевая мысль Шестопсалмия пронизывает все его содержание, включая и символику богослужения.

В Шестопсалмии все не случайно. Псалмопевец Давид и исторические события, отраженные в псалмах, прообразуют Христа Спасителя и события Его земной жизни. Мессианская тема, звучащая в Шестопсалмии, – это сжатое описание крестных страданий Спасителя, Его смерти и воскресения. Шестопсалмие говорит о Церкви Христовой, о спасительных таинствах, установленных Христом.

В своем духовно-нравственном понимании Шестопсалмие представляет собой краткое изложение основ христианской аскетики: оно показывает путь ко Христу. Закономерности, проявляющиеся в композиции Шестопсалмия, суть духовные законы, которым следует в своем движении ко Христу душа христианская, олицетворяющая собою всю Церковь Христову. Во время чтения Шестопсалмия душа каждого молящегося проходит этот путь и в радостном ожидании спасения раскрывается навстречу Грядущему Спасителю, о Котором торжественно возвещает Церковь: «Бог Господь и явися нам, благословен Грядый во имя Господне!»

Анатолий Баданов
Азбука Веры

Просмотрено (8354) раз

Место Шестопсалмия в православном богослужении

Шестопсалмием в Православном богослужении принято называть шесть избранных псалмов, последовательно исполняемых на утрени: 3, 37, 62, 87, 102, 142. Этот момент церковной службы выделяется своим «минорным звучанием» и строгостью обстановки: в храме затворяются Царские врата, гасится свет, тушатся свечи; чтец с середины храма, как бы от лица всех верующих, неподвижно стоящих вокруг, произносит слова псалмов — молитву скорби, покаяния и надежды. Шестопсалмие читается неукоснительно на каждом утреннем богослужении (повседневном, субботнем и воскресном) в течение всего года, кроме дней Светлой Пасхальной седмицы, что указывает на его огромную важность. Православные толкователи, подчеркивая особую значимость Шестопсалмия в утреннем богослужении, видят в нем отражение величайшего события в жизни человечества — пришествия в мiр Спасителя. Эта главная мысль Шестопсалмия раскрывается в контексте Вечерни и Утрени — двух взаимосвязанных церковных служб, символизирующих соответственно, ветхозаветное и новозаветное время.

После грехопадения человечество оказалось оторванным от благодатного общения с Богом, погрузилось во мрак неведения и греховных страстей; эта ночь бытия человеческого представлена в православном богослужении Вечерней. Из темноты этой ночи страждущая душа ветхозаветного народа в напряженном ожидании молится словами псалмопевца Давида о приходе Мессии: Господи, воззвах к Тебе, услыши мя… (Пс. 140, 1), изведи из темницы душу мою… (Пс. 141, 8), из глубины воззвах к Тебе, Господи, Господи, услыши глас мой… (Пс. 129, 1). Ветхозаветные пророки готовят народ к приходу Спасителя: благословлю Господа на всякое время, выну хвала Его во устех моих… (Пс. 33, 2), чувствуя, что только боящиеся Его, святые Его, кроткие и смиренные духом узнают Его, примут Слово Его и обрящут спасение.

Но вот Вечерня окончена — кончилось ветхозаветное время, наступило новое время, родился Спаситель. Об этом троекратно (в честь Святой Троицы) возвещают Ангелы: слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение (Лк. 2, 17). Начинается Утреня — новозаветная служба. Что означают слова Ангельской песни? В них говорится, что славу Богу воспевают прежде всего небожители (слава в вышних), радующиеся об искуплении человечества; что Спаситель принес мир на землю, то есть примирил грешное человечество с Богом (и на земли мир), Который тем явил Свою любовь к людям (в человецех благоволение). После Ангельской песни уже человек хочет воздать хвалу Богу и просит Божественного содействия этому словами 50-го псалма: Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою (Пс. 50, 17). Эти слова повторяются дважды — как отражение древнего антифонного (то есть на два хора) пения. Затем гаснет свет, и чтец начинает читать Шестопсалмие.

Это уже новозаветное время. Спаситель родился глубокой ночью, пришел в мiр не как земной царь, а в образе раба. Он еще не вышел на Свое общественное служение (храм погружен в полумрак), но Он уже молится Своему. Небесному Отцу о всем роде человеческом (1 Иоан. 2, 1, 2). В богослужении Утрени этому соответствует середина Шестопсалмия, когда, после прочтения первых трех псалмов и малого славословия из алтаря выходит священник, символизирующий собой Христа, становится лицом к алтарю и при закрытых Царских вратах читает 12 утренних молитв, освящая каждый час дня. Сказанное делает понятным установление строгих правил поведения в храме при чтении Шестопсалмия: в это время полагается стоять прямо и благоговейно, предстоя как бы Самому Христу, не отвлекаться, не ходить по храму. В церковном Уставе об этом написано следующее: «Тако глаголем Шестопсалмие вниманием и страхом Божиим, яко Самому собеседующе Христу Богу нашему невидимо, и молящеся о гресех наших». Читать Шестопсалмие, согласно Уставу, следует «не борзяся», то есть ровно, внятно, чувствуя ответственность момента. Некоторые избранные стихи (Пс. 3, 6; 37, 23; 62, 7—9; 87, 2,3; 102, 22; 142, 2, 10) повторяются в конце псалма, дабы остановить на них наше внимание. В древности эти стихи пелись хорами и всем народом.

Шестопсалмие в его настоящем виде вошло в церковное богослужение не ранее VII-го века. О нем говорится в уставах различных монастырей (например, Студийском), упоминается Иоанном Мосхом (автором «Луга духовного») и Софронием, патриархом Иерусалимским в описании утрени VII века на Синае и в Палестине. Как указывают некоторые толкователи, «Шестопсалмие как бы заменяет всю Псалтирь, которая прочитывалась в древности на бдении». Кем было установлено Шестопсалмие, остается неизвестным. Загадку представляет также вопрос, почему из 150 псалмов выбраны именно указанные. Однако, следуя православной традиции, можно утверждать, что выбор этот не случаен, он осуществлен Самим Духом Святым и несет в себе глубокий духовный смысл. Постараемся найти этот смысл, опираясь на толкования святых отцов Православной Церкви.

Общее рассмотрение Шестопсламия

Исходной точкой нашего рассмотрения является положение, что Шестопсалмие есть не просто последовательность шести псалмов, а специальный богослужебный текст, представляющий собой единое целое, со своей собственной структурой, «мелодией» и характерными особенностями. По какому принципу выбраны псалмы? Этот вопрос более трудный, чем кажется на первый взгляд. Начнем с тех особенностей Шестопсалмия, которые лежат на поверхности:

    *псалмы взяты из разных мест Псалтири равномерно — этим они представляют ее всю;
* все псалмы относятся ко времени царя Давида и описывают события его жизни;
* псалмы однородного содержания и тона: все они изображают праведника, преследуемого врагами, и твердое упование его на Бога;
* все псалмы молитвенные: 3, 37, 87 и 142 — молитвы об избавлении от преследования врагов; 62 и 102 — молитвы благодарственные;
* в этих псалмах говорится о ночи и утре (Пс. 3, 6; 37, 7,13; 62, 1,7; 87, 2,13,14; 102, 15; 142,8), поэтому чтение их уместно именно на Утрени;
* грустные псалмы чередуются с радостными, причем для первых выбраны четные места.

Все перечисленные особенности Шестопсалмия, кроме п.4, взяты нами из «Толкового типикона» М. Скабаллановича (По мнению Скабаллановича, «Шестопсалмие — это не столько молитва, сколько излияние чувств верующего». Другие толкователи, например, свящ. Н. Вишняков, прямо называют указанные псалмы молитвами. На это указывают и слова самих псалмов (см. напр. Пс. 87, 3; 142, 1). — Прим. авт.). Их можно рассматривать как внешние признаки многопланового и имеющего свои закономерности духовного содержания Шестопсалмия. Поэтому сами по себе они не могут служить ключом к его пониманию. Но их нельзя и игнорировать, как нельзя отбросить форму, без которой невозможно содержание. Остановимся несколько подробнее на этом вопросе.

Жизнь царя Давида по Шестопсалмию

Как следует из надписаний, автором всех псалмов Шестопсалмия, кроме 87 псалма, является Давид — древнееврейский царь, пророк и псалмопевец, живший за тысячу лет до Рождества Христова. Этот замечательный муж, возлюбленный (Имя Давид по-еврейски значит «возлюбленный». — Прим. ред.) и избранный на служение Самим Богом (Деян. 13, 22), всю свою жизнь от самой юности подвергался многочисленным гонениям и опасностям, испытывал сильные скорби и искушения (Пс. 87, 16). Но никогда, даже в самых трудных обстоятельствах, находясь на волосок от смерти, он не терял своего твердого упования на Бога, к Нему обращался в скорби, Его благодарил и восхвалял в радости. Этот высокий настрой души псалмопевца задает тон всем его псалмам. В них находят отражение и конкретные события жизни царя Давида. Рассмотрим эти события на материале Шестопсалмия, придерживаясь хронологического порядка.

Псалом 62 относится к тому времени, когда псалмопевец Давид искал спасения в пустыни Иудейской от преследований грозного врага, по мнению большинства толкователей, завидовавшего ему и опасавшегося за свой трон царя Саула (см. 1 Цар. 23, 19; 26, 2; 24, 1—2). Другие исследователи не без основания относят этот псалом ко временам более поздним, когда Давид был уже царем (см. Пс. 62, 12), и против него, стремясь захватить власть, поднял восстание его собственный сын Авессалом. Эти события, описанные во Второй книге Царств, в 15—18 главах, отражены и в других псалмах, кроме 102-го, и составляют доминирующую тему Шестопсалмия. Причиной восстания, по толкованию святых отцов, был тяжкий грех прелюбодеяния и убийства, совершенный Давидом (2 Цар. 11). Вот что пишет об этом свт. Иоанн Златоуст: «Давид бежал от сына своего, потому что удалился от чистоты; бежал от сына, потому что нарушил целомудренное супружество; бежал от сына, потому что убежал от закона Божия, который говорит: не убий, не прелюбы сотвори (Исх. 20, 13—14). Он ввел в свой дом чужую агницу, убив ее пастыря, и агнец из собственного дома его стал бодать своего пастыря; он внес войну в чужой дом, и из собственного дома его восстала против него война». Иоанн Златоуст подчеркивает, что это не его собственное умствование, а непреложный закон Божий: «откуда источник греха, оттуда и бич наказания» («Беседа» на псалом 3).

Это понимал и сам Давид: он глубоко раскаивался в. содеянном и принял вспыхнувший мятеж как наказание, посланное от Бога (2 Цар. 12, 10—11). Поэтому, зная о предстоящем восстании, Давид остался яко глух не слышах и яко нем не отверзали уст своих (Пс. 37, 14). Он не чувствовал в себе морального права обуздать преступного сына и предоставил Богу наказывать его по Своему усмотрению. Именно этим, а не малочисленностью верных ему людей, а тем более не недостатком храбрости объясняется тот факт, что Давид не вступил в открытый бой с мятежниками, а спасался бегством, егда гоняше его Авессалом, сын его (Пс. 142, надписание).

Покаянный мотив особенно сильно звучит в псалме 37: несть исцеления в плоти моей от лица гнева Твоего, несть мира в костех моих от лица грех моих (ст. 4). Этот псалом, как и близкий к нему по содержанию псалом 87, толкователи относят ко времени подготовки восстания Авессалома. Испытывая тягчайшие физические и моральные страдания, всеми покинутый, псалмопевец кается перед Богом и к Нему одному взывает о помощи: не остави мене, Господи Боже мой, не отступи от мене. Вонми в помощь мою, Господи спасения моего (Пс. 37, 22—23). Автором 87 псалма, судя по надписанию, является Еман Израильтянин (или Езрахит — потомок Зары), левит из рода Кореев, поставленный Давидом начальником одного из хоров (Некоторые толкователи, например, Иоанн Златоуст, Евфимий Зигабен, полагают, что автором псалма был сам Давид, а Еман — лишь исполнителем. Впрочем, святые отцы не придавали авторству такого значения, какое придают ему наши современники. — Прим. авт.). По мнению толкователя этот человек, близко знавший царя и разделявший с ним его жизненные злоключения, изобразил их в своем псалме. Блаженный Феодорит видит в 87 псалме судьбу еврейского народа, отведенного в Вавилонский плен (Пусть это не смущает читателя: псалмопевец был пророком, и сказанное им могло относится к далекому будущему. — Прим. ред.). О событиях, относящихся к псалмам 3 и 142, красноречиво говорят их надписания: здесь описывается само восстание Авессалома, преследовавшего убегающего от него отца. Главная мысль обоих псалмов: твердая надежда не на человеческие силы, а в первую очередь — на Бога.

Псалом 102, как считают толковники , написан Давидом значительно позже, уже на склоне лет. По словам блаженного Феодорита, «это благодарственная песнь Богу об избавлении от рабства Вавилонского».
Сравнительный анализ содержания псалмов

Как уже было сказано ранее, Шестопсалмие читается при потухших свечах. Но в нем уже брезжит утренняя заря. Это состояние перехода от ветхозаветного мрака к Евангельскому свету и отражает содержание Шестопсалмия. Тема ночи и утра отчетливо звучит в псалмах 3, 62, 87 и 142 и несколько завуалированно — в псалмах 37 и 102 (Об утреннем времени говорится и в других псалмах, например, в псалмах первого часа (5, 4; 89, 6; 100, 8), а также в Пс. 1, 2; 29, 6; 48, 15; 58, 17; 72, 14; 118, 148; 126, 2; 129, 57. — Прим. ред.). Однако, если выписать подряд отмеченные Скабаллановичем стихи, то нетрудно увидеть проходящую через все Шестопсалмие «волну» — чередование тьмы и света, идущее по нарастающей и заканчивающееся светлой надеждой на милость Божию. Первый псалом Шестопсалмия открывает эту тему: аз уснух и спах (ночь), востах, яко Господь заступит мя — пробуждение (Пс. 3, 6). Затем наступает полоса как бы непрерывного мрака: весь день (т. е. всегда, непрестанно) сетуя хождах (Пс. 37, 7), лъстивным весь день поучахуся (Пс. 37, 13), которая сменяется радостной, утренней устремленностью к Богу: Боже, Боже мой, к Тебе, утренюю (Пс. 62, 2). Тема ночной и утренней (т. е. постоянной) обращенности к Богу укрепляется, дважды повторяясь в псалмах 62 и 87: аще поминах Тя на постели моей (ночь), на утренних поучахся в Тя (Пс. 62, 7), во дни воззвах (утро) и в нощи пред Тобою, и утро молитва моя предварит Тя (Пс. 87, 2, 13). И, наконец, с особой силой тема ночи и утра, мрака и надежды звучит в псалмах 102 и 142: после скорбных размышлений о кратковременности человеческой жизни, которая отцветает, подобно полевому цветку (Пс. 102, 15), псалмопевец с новым молитвенным подъемом взывает ко Господу: слышану сотвори мне заутра милость Твою, яко на Тя уповах (Пс. 142, 8).

Обратимся теперь и к другим стихам Шестопсалмия. По наблюдению Скабаллановича, данные псалмы однородны по содержанию и тону. Эта однородность проступает особенно явственно, если рассматривать содержание Шестопсалмия не последовательно — по псалмам, а параллельно — по темам, подобно тому, как мы проследили за движением мрака и света (ночи и утра).

Псалмопевец возносит молитвы — Господь слышит

Эта тема звучит в четырех псалмах: гласом моим ко Господу воззвах, и услыша мя от горы святыя Своея (Пс. 3, 5); яко на Тя, Господи, уповах, Ты услышиши, Господи Боже мой (Пс. 37, 16); да внидет пред Тя молитва моя: приклони ухо Твое к молению моему (Пс. 87, 3); Господи, услыши молитву мою, внуши (Внуши — прими в уши, то есть услыши. — Прим. авт.) моление мое во истине Твоей (Пс. 142, 1). Это многократно повторяемое на протяжении всего Шестопсалмия «услыши» создает ощущение непрерывности молитвы и уверенности в том, что она принята (услышана) Богом (ср. Мф. 7, 7).

Нападение врагов

Тема гонимого праведника составляет содержание многих псалмов. Сотни тысяч (тьмы) восставших преследуют псалмопевца (Пс. 3, 2, 7); они усиливаются и число их все увеличивается (Пс. 37, 13, 20). Они «ищут душу его» (то есть стремятся его убить) — это выражение неоднократно встречается в Шестопсалмии (Пс. 37, 13; 62, 10; 142, 3). Среди гонителей немало людей прежде близких к псалмопевцу, облагодетельствованных им (Пс. 37, 21). Положение его настолько опасно, что его жизнь буквально висит на волоске: живот мой аду приближися (Пс. 87, 4) посадил мя есть в темных, яко мертвыя века (Пс. 142, 3). Эта тема звучит во всех псалмах Шестопсалмия; даже в наиболее радостном 102-м псалме упоминается о «всех обидимых» (ст. 6), о преследуемом войском фараона еврейском народе, выводимом из рабства Моисеем (ст. 7).

Псалмопевец видит в своем положении праведный гнев Божий

О «ярости» и «гневе» Божием говорится в двух наиболее грустных псалмах: 37 и 87. Так понимает псалмопевец обрушившиеся на него несчастья. И если в первом из этих псалмов он молится, чтобы Господь не наказывал его Своим гневом (Пс. 37, 2), то во втором смиренно принимает «гнев и ярость Божий» как выражение Его святой воли (ср. Мф. 26, 39).
Твердое упование псалмопевца на Бога

Эта тема красной нитью проходит через всю Псалтирь, через все Шестопсалмие. Только на Бога, а не на силы человеческие надеется псалмопевец. Спасение только в Боге, Он — Заступник (Пс. 3, 4, 9), Помощник, надежная защита (Пс. 62, 8). Господи, пред Тобою все желание мое и воздыхание мое от Тебе не утаися (Пс. 37, 10), воззвах к Тебе, Господи, весь день, воздех к Тебе руце мои (Пс. 87, 10) — эти слова псалмопевца говорят о его непрестанной молитве (ср. 1 Фес. 5, 17). Он не сомневается в милосердии Божием: щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив (Пс. 102, 8; ср. Исх. 34, 6). В Шестопсалмии выражена очень важная мысль, что Бог поступает с человеком не по справедливости, а по Своему великому милосердию: не по беззаконием нашим сотворил есть нам, ниже по грехом нашим воздал есть нам. Яко по высоте небесней от земли, утвердил есть Господь милость Свою на боящихся Его (Пс. 102, 10—11). Как пишет свт. Иоанн Златоуст, «если бы Бог пришел судить не с милостью и человеколюбием, но требовать строгого отчета, то непременно всех бы нашел виновными» . Поэтому псалмопевец и молит Господа: не вниди в суд с рабом Твоим, яко не оправдится пред Тобою всяк живый (Пс. 142, 2), твердо надеясь, что не до конца прогневается Господь (Пс. 102, 9) (Эта мысль повторяется и в других псалмах. Например, в 50-м псалме, на который ссылается апостол Павел (Рим. 3, 4), она звучит так: яко да оправдишися во словесех Твоих, и победиши, внегда судити Ти (Пс. 50, 6). О том же говорится и в Пс. 129, 3. — Прим. авт.). Основанием для этой надежды служит звучащая в 102 псалме уверенность, что «Бог несравненно более соболезнует и милосердствует о боящихся Его и хранящих заповеди Его, нежели природный отец о сыне» .

Приведенный здесь краткий обзор отнюдь не исчерпывает всего содержания псалмов, он лишь иллюстрирует тематическое единство Шестопсалмия.

Композиционные особенности Шестопсалмия

Композиция Шестопсалмия, по мнению толкователей, характеризуется следующим:

    * шестопсалмие состоит из двух частей, соединенных малым славословием;

    * имеет место чередование «радостных» (3, 62, 102) и «грустных» (37, 87, 142) псалмов (Толкователь называет их соответственно «дневными» или «мажорными» и «ночными» или «минорными» . — Прим. авт.), которое условно можно изобразить в виде схемы: +, -, +, -, +, -.

Автор работы «Смысл и композиция Шестопсалмия» замечает, что пик радостного настроения приходится на конец «мажорной нечетной триады» (псалом 102),.а пик скорби — на середину четной триады (псалом 87). Благодаря такой несимметричной структуре Шестопсалмие в целом, несмотря на скорбные стенания псалмопевца, воспринимается оптимистично, с чувством надежды на милость Божию (Пс. 142, 12). Интересно и то, что первый и последний псалмы во многом схожи — это создает композиционное единство Шестопсалмия.

К сказанному хотелось бы добавить следующее. Само деление псалмов на «радостные» и «грустные» представляется весьма упрощенным, ибо в каждом из них звучат и радостные и печальные ноты. Так, начальные слова 3 псалма трудно назвать «мажорными». То же относится и к размышлениям псалмопевца о скоротечности человеческой жизни (Пс. 102, 15—16). С другой стороны, даже в самом скорбном 87 псалме слышатся слова надежды и упования на Бога (ст. 2, 14). Если детальнее проследить ход настроения псалмопевца, то вырисовывается более тонкая картина чередования «спусков» и «подъемов». Шестопсалмие начинается тревожными нотами (Пс. 3, 2—3), которые сменяются уверенностью в помощи Божией (последующие стихи 3-го псалма), проходит ряд циклов «спуска» и «подъема» и заканчивается исповедническими словами псалмопевца: яко аз раб Твой есть (Пс. 142, 12) и заключительным «мажорным» молитвенным аккордом. Этот ход «кривой» Шестопсалмия соответствует схеме: -, +, -, +,…, -, +, которая отличается от рассмотренной ранее последовательностью «плюсов» и «минусов» и напоминает смену ночи и утра. И был вечер, и было утро — день один (Быт. 1, 5) — такой порядок, установленный Самим Творцом, положен в основание суточного богослужебного цикла.

Второе замечание касается словесных вставок между псалмами. Толкователи Шестопсалмия как-то мало обращают на них внимание, а между тем, они имеют очень большое значение не только в композиции, но и в смысловой стороне Шестопсалмия (Эта мысль отражена также в Пс. 89, 10. По преданию, этот псалом написан праотцем Моисеем во время 40-летнего странствования евреев по пустыне. Приведенные слова выражают его скорбь по поводу быстрого вымирания соотечественников. — Прим. авт.). Это те «скрепы», которые соединяют отдельные псалмы в единое целое. Они концентрируют внимание молящегося на наиболее важных местах Шестопсалмия, создают особый мелодический настрой, благодаря чему оно становится непрерывно текущей молитвой.

Духовный смысл Шестопсалмия

Обозрев по возможности подробно историческую сторону, содержание и композицию Шестопсалмия, мы остались, тем не менее, на поверхности его понимания. Это и не удивительно, ибо сущность любого явления открывается только на духовною уровне. Как пишет свт. Григорий Нисский, «Учителем нашим должно именовать Духа Святого, как говорит Господь: Той вы научит всему (Ин. 14, 26); а у Него главное попечение — быть руководителем и наставником душ ко спасению, а все остальное признается делом второстепенным» . Именно так, как к вопросам второстепенным, относились св. отцы к авторству, времени написания, к последовательности исторических событий, отраженных в псалмах. Сквозь кажущуюся историческую разбросанность они видят в расположении псалмов стройную систему, образованную Духом Святым, Которому «желательно научить нас не простой истории, но души наши образовать добродетелию по Богу» . Псалом, в их понимании,— это «орудие духовное» воздействующее на душу, а книга Псалтирь в целом есть некоторая полная сокровищница спасения человеческого» (свт. Амвросий Медиоланский).

В своих толкованиях Священного Писания Ветхого Завета и, в частности, Псалтири св. отцы выделяли как наиболее важные два пласта духовного рассмотрения:

    * духовно-нравственный аспект;
* мессианская тема (Пророчества о Спасителе. — Прим. авт.).

Обе эти темы, будучи взаимосвязаны, имеют самое непосредственное отношение к делу нашего спасения (Ин. 5, 39). Именно по этим двум направлениям мы и постараемся проследить ход мысли псалмопевца, отраженной в Шестопсалмии. Однако, прежде чем браться за столь ответственное дело, выясним, как связаны между собою две указанные темы.

Царь Давид был пророком: об этом прямо говорят св. апостолы Петр и Павел (Деян. 2, 30; Евр. 11, 32). Пророческим своим взором он проникал в далекое будущее, возвещая о Спасителе, о Его Церкви, о Страшном суде, о жизни будущего века. По учению св. отцов Православной Церкви мессианская тема проходит через всю Псалтирь, в каждом псалме звучат мессианские пророчества — в прямой или (чаще) в прикровенной форме. Так блаж. Августин считал, что «невозможно изрекать отдельные пророчества о Христе и о Церкви, приводимые в Псалтири,— их слишком много; если взять некоторые, то можно опустить и более важные» (Подобные высказывания можно найти и у других святых отцов, например, у свт. Афанасия Великого . — Прим. авт.).

Другая тема, духовно-нравственная, тоже в известном смысле может быть названа «пророческой»: описывая состояние своей души, псалмопевец раскрывает нам мiр не столько связанного законом ветхозаветного праведника, сколько человека нового, христианина (Многими сторонами своей жизни, своей необыкновенной личности псалмопевец Давид прообразовал Христа. Не следует забывать и того, что Спаситель, по человечеству, происходит от семени Давида (Мф. 1, 6; Лк. 3, 31; Ин. 7, 42; Рим. 1, 3; Откр. 22, 16). — Прим. авт.). Отсюда ясно, почему Псалтирь целиком вошла в богослужение Православной Церкви: «книга псалмов как бы на картине представляет, как должна вести себя душа» . Добавим: «душа-христианка».

Итак, мы видим, что обе темы ведут нас ко Христу. Только в свете Христовой Истины открывается сокровенный смысл всех сторон человеческого бытия, а тем паче — священных текстов.

Состояние души псалмопевца по Шестопсалмию

Псалом 3

Праведник, гонимый врагами — это не только Давид, убегающий от Авессалома. Это душа человека, обратившегося к Христу и терпящего нападения от бесов, досаждающих ему со всех сторон. «Окрест», по толкованию св. отцов, выражает следующие бесовские козни: бесы нападают спереди, когда стараются поселить в нас надежду на счастливый исход наших начинаний и вызывают беспечность, сзади, когда напоминают о прежних наших прегрешениях и тем оскверняют и вносят уныние, справа, когда, содействуя как бы в благих наших делах, вызывают у нас тщеславие, и слева, когда явно склоняют ко греху . Вражеские силы пытаются оторвать христианина от Бога внушая, что ему нет спасения в Бозе его (ст. 3). Но душа-христианка мужественно отражает бесовские нападения молитвой к Богу: Ты же, Господи, заступник мой ecu, слава моя и возносяй главу мою (ст. 4). Праведник взывает ко Христу и тотчас получает ответ. Так обычно чувствует себя новоначальный, еще не умудренный духовным опытом, но поддерживаемый благодатию Божией.

Псалом 37

На смелый вызов бесам — не убоюся от тем людей (Здесь под словом «людей» св. отцы понимают полчища демонов (ср. Пс. 139, 1); «мужем неправедным» блаж. Феодорит называет диавола . — Прим. ред.), окрест нападающих на мя (Пс. 3, 7), враг отвечает усиленным нападением: псалмопевец, всеми оставленный (ст. 12, 13) и осмеянный, терпит тягчайшие нравственные скорби и физические болезни (ст. 6—8, 11), враги его усиливаются (ст. 20, 21), клевещут на него и стремятся погубить его.

Как же ведет себя гонимый праведник в такой ситуации? Он прежде всего обращает взор свой на свои собственные грехи (ст. 5, 6) и кается в них пред Богом (ст. 19). Он не вступает в пререкания с врагами, не оправдывается (ст. 14, 15), а усиливает молитву к Богу (ст. 10, 16, 22, 23). Этот псалом относится к покаянным (К покаянным относятся следующие псалмы: 6, 31, 37, 50,101, 129, 142. — Прим. авт.) и недаром имеет надписание: в воспоминание о субботе — в субботу древнееврейский народ приносил Богу двойную жертву (Числ. 28, 9—10), так и псалмопевец приносит сугубое покаяние, как истинную жертву, угодную Богу (Пс. 50, 19).

Псалом 62

В надписании этого псалма неслучайно упоминается пустыня Иудейская: чтобы возжелать Бога не только умом и сердцем но и всею сущностью своею возжада душа моя, коль множицею плоть моя (ст. 2), христианину нужно пройти чрез пустыню искушений. 40 лет вел Моисей евреев по пустыне в землю обетованную; в пустыне много дней провел Давид, прообразовавший собой Христа; в пустыне жил Иоанн Креститель; 40 дней постился в пустыне Спаситель после крещения Своего и перед выходом на проповедь. Пустыня — это место духовного укрепления , именно в пустыне стяжали благодать Божию многочисленные подвижники христианства.

Но святые отцы дают и другое понимание слову «пустыня»: земля пуста, непроходна и безводна (ст. 2) — это душа человеческая без Бога. По словам св. Максима Исповедника, «пустыня есть естество человеков, мiр сей и душа каждого человека, ставшая бесплодной вследствие изначального преступления заповеди» . Только почувствовав свою опустошенность, что возможно лишь отрешившись от суеты и уйдя «в пустыню», душа становится готовой к принятию слова Божия. Псалмопевец жаждет Бога и взывает к Нему: лучше милость Твоя паче живот (ст. 4), для него духовная пища важнее самой жизни. Псалом звучит оптимистично благодаря своей духовной направленности: прильпе душа моя по Тебе, мене же прият десница Твоя (ст. 9), внешние скорби (ст. 10, 11) отступают как бы на второй план.

Псалом 87

Это самый печальный из всех псалмов Шестопсалмия: чем больше молится псалмопевец, тем бедственнее становится его положение (ст. 2—10, 15—19); более того, он чувствует на себе Божий гнев: на мне утвердися ярость Твоя, и вся волны Твоя навел ecu на мя (ст. 8). Он видит себя покинутым всеми, а главное — Самим Богом: бых яко человек без помощи, подобно мертвым, которые от руки Твоея отриновени быша (ст. 5, 6). Так во всяком случае видится этот псалом с внешней стороны. Праведнику угрожает смертельная опасность: положиша мя в рове преисподнем, в темных и сени смертней (ст. 7); он уже представляет себя во гробе, но не перестает призывать Бога (ст. 11—15). Св. отцы учат, что страдания и скорби Господь посылает нам не зря: они очищают душу и смиряют человека. Так и псалмопевец уже не просит ни об избавлении от врагов, ни о духовных радостях, он просит Бога лишь не отвращать лица Своего от него (ст. 15) и смиряется пред волей Божией (ст. 16).

Псалом 102

И вот тут-то приходит помощь Божия: Господь принимает молитву праведника и посылает благодать Свою, очищает его, исцеляет недуги, избавляет от нетления (от рабства греху), венчает милостию и щедротами (ст. 4). Душа, очищенная страданием и умудренная духовным опытом, получает второе дыхание: обновится яко орля юность твоя (ст. 5). И первое движение души, освобожденной от рабства демонам, выведенной из вавилонского рабства страстей, по блаж. Феодориту, «благодарение Бога и восхваление Его» (ст. 1, 2, 20—22).

Этот псалом говорит о Промысле Божием в мiре нравственном (О Промысле в мiре физическом говорит псалом 103. Толкователь именует псалмы 102 и 103 «парными» . — Прим. авт.): Господь, подобно любящему отцу, печется о людях Своих, боящихся Его, то есть благоговеющих пред Ним (ст. 11, 13, 17), долготерпит к их беззакониям, не до конца гневается на них и поступает с ними не так, как они того заслуживают, но по милости Своей, которая от века и до века (то есть от века нынешнего, настоящей жизни, до века грядущего; ст. 17). В псалме просвечивает духовная мудрость псалмопевца, который прекрасно понимает, что такое подобный «персти» человек, дни которого мимолетны (ст. 14, 16, 17), и Многомилостивый Бог, Который на небеси уготова Престол Свой, и Царство Его всеми обладает (ст. 19). Псалмопевец призывает всю вселенную, не только людей, но и небожителей и всю тварь на всяком месте славить Бога-Творца.

Псалом 142

Ликующий тон предыдущего псалма сменяется горестным: на псалмопевца опять нападают враги (ст. 3) и смущают его душевное состояние (ст. 4). Так и должно быть, потому что, пока душа человека находится в теле, враг не оставит ее в покое. Но перед нами уже не новичок, а закаленный в духовной брани боец. Он видит, сколь опасен и коварен враг, и имеет уже опыт борьбы с ним. Он изучает историю и извлекает из неё пользу для себя: помянух дни древния, поучахся во всех делах Твоих (ст. 6), молитвенно просит Бога указать ему путь жизни, научить его творить волю Господню (ст. 8, 10).

По замечанию свт. Иоанна Златоуста, псалмопевец «не желает здесь ничего чувственного, но ищет пути, ведущего к Богу, и сам от себя полагает к тому начало: яко к Тебе взях душу мою, то есть к Тебе стремлюсь, к Тебе обращаю взоры (ст. 8); таким людям особенно Бог указывает путь» . Умение всего себя предавать в волю Божию вселяет в человека уверенность в счастливом исходе: Дух Твой Благий наставит мя на землю праву (ст. 10). Конец псалма звучит бодро: псалмопевец исповедует себя рабом Божиим и не сомневается, что Бог изведет от печали душу его, освободит ее от нападающих врагов.

Итак, шесть рассмотренных псалмов в их религиозно-нравственном освещении предстают перед нами как шесть последовательных ступеней духовной лествицы христианина. Состояние души псалмопевца — это не просто «смена настроений», которая «говорит о неустойчивости человеческого сознания, склонного к надломам, соблазнам и падениям» . Это путь сильной своею верою и мужественной души-христианки в ее восхождении к Богу. Шестопсалмие показывает нам, как искренне верующая и обращенная ко Христу душа проходит тяжкий путь искушении, духовно возрастает, укрепляется, преодолевает, с помощью Божией, бесовские нападения и достигает благодатного состояния истинной свободы — свободы жить по воле Божией.

Мессианская тема в Шестопсалмии

Хотя рассматриваемые нами псалмы не входят в число традиционно признанных «мессианскими», каждый из них содержит пророчества о Мессии. Эти отдельные пророческие стихи, вкрапленные в ткань Шестопсалмия, образуют его мессианскую тему, раскрыть которую можно только святоотеческим ключом.

Псалом 3

По мнению блаж. Августина, этот псалом предвозвещает о Воскресении Христовом. Слова: аз уснух и спах, востах яко Господь заступит мя (ст. 6) св. отец толкует следующим образом: под сном он понимает смерть, а под пробуждением — Воскресение Спасителя .

А вот что пишет преп. Максим Грек, толкуя в мессианском смысле 4, 7—9 стихи псалма. Не убоюся от тем людей, окрест нападающих на мя (ст. 7) — «это я (то есть псалмопевец) сказал от лица воплотившегося Бога Слова, Господа моего, на Которого восстали не один и не два царя, как на меня Саул и Авессалом, но все по всей вселенной цари, князи и вельможи всех народов и взбесившийся против Него народ иудейский» .

И далее: «и опять, молясь Отцу и Богу Своему, говорит: воскресни, Господи, спаси Мя, Боже Мой (ст. 8). И хорошо назвал зубами грешников неистовых гонителей благочестия, служителей скверным бесам… Но Бог и Отец сокрушил эти пагубные их зубы, а верующих во Христа Бога благочестивых людей возвысил и прославил; поэтому и говорится: Ты же, Господи, заступник Мой ecu, слава Моя и возносяй главу мою; Господне есть спасение и на людях Твоих благословение Твое (ст. 4, 9)» . Из этих слов ясно, что преподобный видел в восстании Авессалома прообраз гонений на Христа Спасителя и Церковь Его.

В таком же духе толкуют этот псалом и другие св. отцы, понимая, однако, стихи 8 и 9 как вопль ветхозаветного праведника ко Христу, Которого пророческими очами видел псалмопевец. В заключительных стихах псалма (ст. 9) многие св. отцы видят прямое указание на Крест Господень, который несет спасение мiру и благословение христианам

Псалом 37

Страдания псалмопевца Давида, описанные в этом псалме, изображают страдания Самого Господа нашего Иисуса Христа, Который принял на Себя грехи и немощи всего человечества (Ис. 53, 4—5). Подобно тому, как царь Давид знал о готовящемся против него заговоре, страдал физически и нравственно, так и Спаситель, зная и о предательстве Иуды, и об отступлении учеников, и о предстоящих Ему крестных муках, испытывал тягчайшие страдания. Слова о «грехах», о «беззакониях», о «безумии» страждущего надо понимать, по толкованию св. отцов, как взятые Им на Себя грехи и беззакония всего мiра (ст. 4—6, 19). Господи, пред Тобою все желание Мое и воздыхание Мое от Тебя не утаися (ст. 10) — эти слова свт. Афанасий Александрийский соотносит со словами Спасителя, сказанными Им на Тайной Вечери ученикам: «Очень желал Я есть с вами сию Пасху прежде Моего страдания» (Лк. 22, 15) . Стих 11 — сердце мое смятеся, остави Мя сила Моя и свет очию Моею и той несть со Мною — св. отцы толкуют как пророческое слово Христа об Его учениках, которые, хотя и были ему верными, как свет очей Его, однако же бежали во время Его крестных страданий (Мф. 26, 56) . Во время суда синедриона и у Понтия Пилата Он молчал и не оправдывался (ср. Мф. 26, 27, 14 и Пс. 37, 15). Он добровольно пошел на крестные муки (ст. 18), во время которых молился Отцу Своему: не остави Мене, Господи Боже Мой, не отступи от Мене, вонми в помощь Мою, Господи спасения Моего! — так похожи эти слова на произнесенные Им в предсмертный час известные слова 21-го псалма.

Псалом имеет надписание: в воспоминание о субботе, то есть о дне покоя, о священном дне, которым так дорожили евреи (Исх. 20, 8—10; 35, 2). К этому дню Иисус Христос совершил Свою спасительную жертву о всем мiре, и пречистое Его тело упокоилось во гробе (Мф. 27, 57—66; Лк. 23, 56).

Псалом 62

Этот псалом в пророческом своем значении относится к созданной Спасителем Церкви. Так по толкованию свтт. Кирилла и Афанасия Александрийских, «жизнь», то есть ветхозаветный образ жительства,— ничто по сравнению с «милостию Божией», то есть спасением во Христе, открывшемся всем, к Нему прибегающим (ст. 4). В словах: яко от тука и масти да исполнится душа моя и устнама радости восхвалят Тя уста моя (ст. 6) св. отцы видят указание на спасительное Таинство Тела и Крови Христовых . «Десницею Отчей», по свт. Афанасию Александрийскому, пророк называет Христа Спасителя, принимающего всех, обращающихся к Нему (ст. 9). Таковые, по словам свт. Кирилла Александрийского, «вводятся десницею Его, то есть Христом». Это царственный народ, христиане, которые сподобятся Царствия Небесного, а потому справедливо именуются «царями» (ст. 12) (См. также 1 Кор. 4, 8. — Прим. авт.).

Псалом 87

По объяснению св. отцов (Афанасий Александрийский, Евсевий Кесарийский), этот псалом пророчествует о смерти Христа и о сошествии Его во ад (ст. 4—7). При таком толковании становится понятным надписание: о Маелефе, то есть о ликовании (духовном), как бы противоречащее скорбному содержанию псалма. По сошествии душой во ад Спаситель освободил томившихся там праведников, которые и ликовствуют совместно с ангелами . Приняв за нас добровольную смерть — в мертвых свободь (ст. 5), Он снял проклятие («ярость» Божию) с рода человеческого, остановил «волны», накатившегося на него «гнева» Божия (ст. 8, 17).

В этом псалме говорится и о скорби Спасителя о Своем народе, не принявшем Его (ст. 10, 19), и об учениках, оставивших Его во время мучений (ст. 9, 19). Весь псалом, понимаемый в мессианском смысле,— это молитва Христа к Своему Отцу.

Псалом 102

Относительно этого псалма свт. Афанасий Александрийский пишет: «Народ новый из язычников сим псалмом поучается песнословить Бога, великого благодетеля. Благодеяния же сии суть изглаждение греха и слава Воскресения» . Это псалом о новозаветной Церкви, о тех духовных дарах, которые принес Спаситель человечеству: «очищение от беззаконий» (то есть отпущение грехов в таинстве покаяния), «исцеление от недугов» (ст. 3), «избавление от нетления», то есть от власти диавола и страстей и дарование Своим чадам «милости и щедрот» (ст. 4) и исполнение их «благих желаний» (ст. 5). Спаситель, поправ Своею смертию смерть, открыл людям путь ко спасению, возможность обновления души (ст. 5) в таинстве крещения. Как пишет блаж. Феодорит, «и сие обновление во святом крещении даровал нам также Владыка и, отсекши ветхость греха, из состарившихся соделал юными (см. Ис. 40, 31)» . Тема милосердия Божия к грешному человечеству красной нитью проходит через весь псалом (ст. 4, 6, 8, 11, 13, 17).

Св. отцы видят в этом псалме и указание на будущее воскресение мертвых и дарование человеку нового нетленного тела (ст. 3—5). В сравнении души человека с парящим орлом, который «открыто может смотреть на свет солнца», свт. Евсевий видит указание на «будущую жизнь в ее крайнем свете» . И далее он же пишет: «А этот орел есть Христос, Который после Своего вознесения воссел на Небеси на Престол одесную Отца, и Царство Его всеми обладает» (ст. 19). Мессианская тема псалма вводит нас в Новый Завет. Посему этот псалом поется в праздничные дни на Литургии (входит в состав изобразительных антифонов).

Псалом 142

По толкованию свт. Афанасия Александрийского, этот псалом открывается молитвой пророка, который «от лица всего человечества, гонимого и притесняемого преобладающим сатаной, умоляет Бога Отца освободить его пришествием Единородного» . Пророк напоминает древние обетование о Мессии (ст. 5), «молится, чтобы наступило утреннее Воскресение Христово, Которым мы помилованы» (ст. 8). Утро — время Воскресения Спасителя, указавшего нам путь, по которому должен идти каждый христианин (ст. 8). Этот «путь», по словам свт. Афанасия,— Евангельское учение, но этим словом также именуется и Сам Христос (Ин. 14, 6).

В псалме прикровенно показаны гонения на Христа, Его страсти, крестная смерть, положение во гроб (ст. 3). «Смятение сердца» (ст. 4), по словам свт. Иоанна Златоуста, «означает крайне великую скорбь», о которой говорит сам Спаситель (Ин. 12, 27; Мк. 14, 33—34), а ст. 7 — исчезе дух. Мой, не отврати Лица Твоего от Мене — св. отцы толкуют как «глас Христов к Богу Отцу во время страсти» (ср. Пс. 21, 2—3).

Псалом обрамляется темой правды и истины Божией (ст. 1, 11). Помимо своего прямого значения, это — имена Сына Божия; а милость Божия, в мессианском понимании,— это «пречистые страсти Христовы» . В 142-м псалме содержится и учение о Святом Духе. Свт. Василий Великий, объясняя 10 стих псалма, подчеркивает, что благодать Духа Святого — «не приобретенная, а находящаяся в самой природе Его» . А «земля правая» (ст. 10), в которую входит праведник по благодати Духа Святого, есть Царствие Небесное . Таким образом, этот псалом в прикровенной форме говорит о Святой Троице.

Заключение

Вернемся к вопросу, поставленному в начале нашей работы: чем определяется набор псалмов, входящих в Шестопсалмие? Если искать формально-логическое объяснение, то ответ может быть таким: это именно та последовательность псалмов, которая, обладая признаками, указанными в «Толковом типиконе», наилучшим образом вписывается в состав Утрени. Молитвенный настрой, содержание псалмов, их взаимосвязанность, стилистическая однородность и внутренняя динамичность — все это замечательно передает состояние перехода от Вечерни к Утрени, от времени ветхозаветного к новозаветному. Но почему именно эти псалмы, а не другие? Ведь вышеприведенным требованиям удовлетворяют многие псалмы, так что, перебирая по Псалтири варианты «шестопсалмий», мы получили бы не одно, а множество решений. Ответ может быть только один: автор Шестопсалмия был ведом Духом Святым. Будучи богодухновенным творением, Шестопсалмие включает в себя много больше, чем то, что может охватить человеческий ум. Оно готовит нас к встрече со Христом. Эта ключевая мысль Шестопсалмия пронизывает все его содержание, включая и символику богослужения. В Шестопсалмии все не случайно. Псалмопевец Давид и исторические события, отраженные в псалмах, прообразуют Христа Спасителя и события Его земной жизни. Мессианская тема, звучащая в Шестопсалмии,— это сжатое описание крестных страданий Спасителя, Его смерти и воскресения. Шестопсалмие говорит о Церкви Христовой, о спасительных таинствах, установленных Христом. В своем духовно-нравственном понимании Шестопсалмие представляет собой краткое изложение основ христианской аскетики: оно показывает путь ко Христу. Закономерности, проявляющиеся в композиции Шестопсалмия, суть духовные законы, которым следует в своем движении ко Христу душа христианская, олицетворяющая собою всю Церковь Христову. Во время чтения Шестопсалмия душа каждого молящегося проходит этот путь и в радостном ожидании спасения раскрывается навстречу Грядущему Спасителю, о Котором торжественно возвещает Церковь: «Бог Господь и явися нам, благословен Грядый во имя Господне!»

***
ЛИТЕРАТУРА

Скабалланович М. Толковый типикон. Киев, 1913.

Толкование на Шестолсалмие. М., 1996.

П. В-ский. Смысл и композиция Шестопсалмия / ЖМП, No10, 1968.

Всенощное бдение. Литургия. М., 1982.

Успенский Н. Д. Чин всенощного бдения на православном Востоке и в Русской Церкви // Богословские труды, сб. 18. М., 1978.

Вишняков Н., свящ. О происхождении Псалтири. СПб., 1875.

Евфимий Зигабен. Толковая Псалтирь. Киев, 1882.

Афанасий Великий, свт. Творения, т. IV, М., 1902.

Толковая Библия. Стокгольм, 1987.

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на псалмы. М., 1860.

Феодорит, еп. Кирский. Творения. М., 1856.

Григорий Нисский, свт. О надписании псалмов. Творения. М., 1861.

Августин, еп. Иннокийский. О граде Божием. Киев, 1907.

Иоанн Мосх. Луг духовный. Сергиев Посад, 1896.

Максим Исповедник. Творения, кн. II, М., 1994.

Афанасьев Д. Руководство к изучению Священного Писания Ветхого Завета. Часть III. Учительные книги. Джорданвилль, 1975.

Максим Грек. Сочинения, ч. III. Сергиев Посад, 1911.

Псалтирь с кратким толкованием. Киев, 1726. (Репр. изд. М., 1994.).

Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней св. Димитрия Ростовского. Книга девятая. М., 1908.

Повести Древней Руси XI-XII века. Л., 1983.

1. Псалом Давиду, внегда отбегаше от лица Авеccалома, сына своего, 3.

1. Псалом принадлежит Давиду, написан в то время, когда (“внегда”) он — Давид — убегал от Авессалома, сына своего.

Это надписание указывает событие, послужившее для Давида поводом к составлению настоящего псалма.

В книге Царств говорится, что сын Давидов Авессалом возымел преступное желание овладеть царским престолом; для этого разными хитростями привлек на свою сторону почти всех израильтян (2 Цар. 15, 6) и между ними знаменитого советника Давидова Ахитофела (2 Цар. 15, 12). Вместе с ними он пошел против своего царя-отца. Мятежников на стороне Авессалома было так много, что Давид не решился вступить с ними в открытый бой и, не желая подвергать Иерусалим напрасному опустошению, поспешно удалился вместе с детьми, слугами и немногими телохранителями за поток Кедрон (2 Цар. 15, 14, 23).

В таком несчастии Давид возлагал всю надежду на Бога, а не на численность и силу своих сторонников.
Это состояние души Давида при таких обстоятельствах и изображено в псалме.

2. Господи, что ся умножиша стужающии ми? Мнози востают на мя,

3. Мнози глаголют души моей: несть спасения ему в Бозе его.

4. Ты же, Господи, Заступник мой еси, слава моя и возносяй главу мою.

2–3. Видя многочисленность своих врагов и сознавая себя невинным перед ними, царь и пророк Давид в недоумении взывает к Богу:

Господи, что так умножились притесняющие меня (“стужающии ми”)? многие восстают против меня (“на мя”) и, ввиду многочисленности моих врагов, многие говорят о мне (“глаголют души моей”): “Не получит он спасения в настоящей опасности от Бога”, на Которого надеется (“несть спасения ему в Бозе его”).

4. Вопреки этим, которые надежду Давида на Бога считали напрасною, он сам выражает твердую веру в Бога как единственно надежного заступника в несчастии:

Ты же, Господи, будешь моим заступником (ср.: Пс. 27, 7), прославишь меня (“слава моя”) и дашь мне смелость, в радости о дарованном Тобою спасении, поднять голову, склонившуюся под тяжестью горя.

“Что ся умножиша” сказано вместо – “что умножишася”.

5. Гласом моим ко Господу воззвах, и услыша мя от горы святыя Своея.

6. Аз уснух, и спах, востах, яко Господь заступит мя.

7. Не убоюся от тем людей, окрест нападающих на мя.

5. Давид уверен в спасении, потому что и прежде в подобных случаях Господь всегда милостиво внимал его молитвам:

“Гласом моим ко Господу воззвах, — говорит он, — и (Господь) услыша мя от горы святыя Своея”, т. е. от горы Сион, которую Бог благоволил избрать для невидимого Своего пребывания в храме (3 Цар. 8, 16).

Но если Господь внимал прежде, то внемлет и теперь молитве, ибо “близ Господь всем призывающим Его (на помощь)… во истине”, т. е. в правом деле (Пс. 144, 18).

6–7. В твердой надежде на помощь Божию я (говорит о себе Давид) спокойно ложился спать и спал и, несмотря на близкую опасность, спокойно вставал, потому что (“яко”) Сам Господь — мой заступник.

Так и на будущее время: уповая на Бога, не буду иметь страха от десятков тысяч (“от тем”) людей, со всех сторон (“окрест”) нападающих на меня.

8. Воскресни, Господи, спаси мя, Боже мой, яко Ты поразил еси вся враждующия ми всуе: зубы грешников сокрушил еси.

9. Господне есть спасение, и на людех Твоих благословение Твое.

8. Высказав твердую надежду на помощь Божию, пророк Давид молит Бога не умедлить и явить ему Свою помощь теперь же: восстань (“воскресни”), Господи Боже мой, т. е. яви силу Твою, и спаси меня от врагов моих.

Полное спасение возможно только тогда, когда уже не будет врагов, способных причинять страдания, посему Давид и молится, чтобы это спасение было соединено с ослаблением силы врагов:

“Спаси меня, ибо Ты (и прежде) поражал всех враждовавших против меня напрасно, без всякого повода (“всуе”), ибо Ты (и прежде) сокрушал силу (“зубы”) грешников”, злых и лютых, подобно диким зверям (враги Давида сравниваются здесь со зверями, у которых сила в острых зубах).

9. В заключение пророк Давид высказывает убеждение, что избавление от всякой опасности и вообще благополучие не его только, а и всякого другого зависит единственно от Бога:”Господне есть (Господу принадлежит, от Него зависит всякое) спасение, и на людех Твоих (т. е. Господних, иначе — верующих в Него) благословение Твое”, т. е. мир и благоденствие как плоды сего благословения.

Итак, псалом третий есть излияние пред Богом чувств, наполнявших душу пророка Давида во время возмущения против него Авессалома.

Подобно Давиду, и нас постигают нередко или бедствия со стороны врагов, или вообще разные житейские невзгоды. В таких случаях мы не должны приходить от этого в уныние или отчаяние, не должны роптать на свою долю, но по примеру Давида, должны обращаться к Богу с молитвою о помощи, в Нем искать и от Него ожидать утешения в своих скорбях.

1. Псалом Давиду, в воспоминание о субботе, 37.

2. Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене.

1. Псалом Давидов написан в воспоминание о субботе, т. е. в память успокоения (суббота — слово еврейское, значит — “покой, успокоение”).

По свидетельству этой надписи поводом к составлению настоящего псалма было успокоение Давида от житейских несчастий и наступившее затем успокоение его совести, возмущенной грехом (по мнению свт. Афанасия и блж. Августина).

В этом псалме пророк Давид изображает свои бедствия, которым подвергался в жизни, выражает скорбь о своих грехах, послуживших причиною этих бедствий, и просит Господа об успокоении от сих бедствий душевных и телесных.

2. Подвергаясь в жизни многим оскорблениям и бедствиям и считая их праведным наказанием Божиим за свои грехи (см.: 2 Цар. 16, 10), пророк Давид умоляет Бога о том, чтобы, по крайней мере, на будущее время наказание и обличение, которого он будет заслуживать за свои грехи, не было соединено с гневом, другими словами — чтобы вместо строгого оно было милостивым: Господи, не обличай меня в ярости, – говорит он, – и не наказывай во гневе*.

* Выражение это нельзя понимать буквально в том смысле, будто Богу свойственны ярость и гнев; нет, все Божие свободно от раздражительности и всякой другой страсти. Пророк говорит так лишь для большей ясности, применительно к нашему пониманию, дабы мы, устрашенные этим, воздерживались от пороков (Евф. Зигабен).

3. Яко стрелы Твоя унзоша во мне, и утвердил еси на мне руку Твою.

4. Несть исцеления в плоти моей от лица гнева Твоего, несть мира в костех моих от лица грех моих.

3–4. Объясняя причину, побудившую его просить себе у Бога наказания милостивого, пророк Давид говорит:

Потому что несчастья, Тобой посланные, подобно стрелам (ср.: Втор. 32, 23; Иов. 6, 4), вонзились в меня (“унзоша во мне”), т. е. поражают меня в сильнейшей степени.

И Свою карающую руку, т. е. причиняющую мне эти несчастья, Ты утвердил на мне, – не отнимая, твердо держишь на мне или надо мной для наказания.

По причине моих грехов (“от лица грех моих”), от Твоего правосудного за них гнева (“от лица гнева Твоего”) уже нет более облегчения для моей плоти и успокоения (“мира”) для моих костей.

И самое тело страдает, болеет от страданий душевных; нет ему покоя; я весь потрясен и страдаю.

5. Яко беззакония моя превзыдоша главу мою, яко бремя тяжкое отяготеша на мне.

6. Возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего.

5–6. Виной этому, по собственному смиренному признанию Давида, были его собственные беззакония:

Потому что (“яко”) беззакония мои, – говорит он, – превзошли мою голову (т. е. я погряз в них с головой) и как (“яко”) бремя тяжкое отяготели на мне (мне тяжело от них).

По причине греха моего (“от лица безумия моего”) раны мои (телесные и душевные, ср.: ст. 18) смердят и гноятся (ибо всякий грех, по словам свт. Афанасия, гнусен и зловонен, а грех есть рана, болезнь души).

7. Пострадах и слякохся до конца, весь день сетуя хождах.

8. Яко лядвия моя наполнишася поруганий, и несть исцеления в плоти моей.

9. Озлоблен бых и смирихся до зела, рыках от воздыхания сердца моего.

10. Господи, пред Тобою все желание мое и воздыхание мое от Тебе не утаися.

11. Сердце мое смятеся, остави мя сила моя, и свет очию моею, и той несть со мною.

12. Друзи мои и искреннии мои прямо мне приближишася и сташа,

13. И ближнии мои отдалече мене сташа и нуждахуся ищущии душу мою, и ищущии злая мне глаголаху суетная и льстивым весь день поучахуся.

7–9. Я страдал и под тяжестью этих страданий согнулся (“слякохся”) в конец и вседневно ходил, сетуя, — я согнулся, ибо и чресла мои (“лядвия”) от болезни так ослабели, что вызывают поругания со стороны врагов (“наполнишася поругaний), т. е. враги насмехаются надо мной*. И нет облегчения для плоти моей.

* Вероятно, здесь указывается на то, что от болезни стан не держался прямо и тело было согбенно.

От таких страданий я угнетен (“озлоблен бых”) и унижен до крайности (“смирихся до зела”), так что не просто скорбел, но из груди моей вырывались стоны, подобные рыканию льва (“рыках от воздыхaния сердца моего”).

10. Впрочем, Тебе, Господи, как всеведущему, известно (“пред Тобою” — в Твоих глазах) все мое желание, и вздохи мои для Тебя не тайна (“от Тебе не утаися”).

Этими словами пророк Давид смиренно выражает ту мысль, что находясь в несчастиях, он не решается даже высказывать пред Богом своих желаний и вручает себя всецело в Его святую волю. Какой высокий пример для нас!

11. Среди таких скорбей сердце мое, — говорит Давид, — пришло в смущение (“смятеся”), сила моя (сила душевная и крепость телесная) меня оставила, и даже блеска очей моих – и того не стало у меня.

12–13. Эти несчастия удалили от меня и даже вооружили против меня моих друзей и родных:

Друзья мои и родные (“искреннии”) подошли (“приближишася”) ко мне, чтобы быть против меня (“прямо мне”) и восстали (“сташа”) на меня.

И те, которые прежде были близкими ко мне, теперь, во дни несчастья, стали далекими от меня.

А враги особенно напрягали силы свои (“нуждахуся”), чтобы погубить меня (“душу мою”).

Искавшие мне зла, т. е. старавшиеся погубить меня, говорили обо мне ложь (“суeтная”) и ежедневно измышляли козни, коварства

14. Аз же яко глух не слышах и яко нем не отверзаяй уст своих.

15. И бых яко человек на слышай и не имый во устех своих обличения.

16. Яко на Тя, Господи, уповах, Ты услышиши, Господи Боже мой.

17. Яко рех: да не когда порадуют ми ся врази мои: и внегда подвижатися ногам моим, на мя велеречеваша.

(“и льстивым поучахуся”, например, Авессалом, 2 Цар. 15, 3).

14–15. Но все эти козни и клеветы кроткий и смиренный Давид оставлял без ответа.

Я же, — говорит он, — как глухой не слышал и как немой не открывал уст своих (для ответа).

И был как человек, ничего не имевший сказать в обличение своих врагов (“не имый во устех своих обличения”, например, в отношении к Семею, 2 Цар. 16, 7–12).

16–17. Пророк Давид объясняет причины, по которым он ничего не отвечал своим врагам.

Потому что (“яко”) я на Тебя, Господи, надеялся, что Ты услышишь, Господи Боже мой, как я молил (“яко рех” — о чем я молил).

Именно — чтобы не злорадствовали обо мне (“да не порадуют ми ся”)* враги мои.

* “Да не порадуют ми ся” сказано вместо — “да не порадуются ми”.

И в случае, если бы ноги мои (т. е. я сам) поколебались на пути добродетели (“внегда подвижатися ногaм моим”), чтобы эти враги не говорили надменных речей против меня (“на мя велеречеваша”).

Таким образом, первая причина безмолвного перенесения Давидом клеветы заключается в надежде (“яко уповaх”) на то, что Господь услышит (исполнит) его молитву и не даст повода врагам злорадствовать о его гибели.

18. Яко аз на раны готов, и болезнь моя предо мною есть выну.

19. Яко беззаконие мое аз возвещу и попекуся о гресе моем.

18–19. Вторая причина — в смирении. Давид, сознавая свои грехи, смиренно готов был потерпеть за них наказание:

Потому что (“яко”) всегда я готов, — говорит он, — потерпеть раны, ибо болезнь моя, т. е. грех (который есть болезнь души), непрестанно (“выну”) в моем сознании (“предо мною”).

Так что, сознавая свои грехи, я не буду скрывать их (“яко беззаконие мое аз возвещу”), но сам буду прилагать старание к уврачеванию их (“попекуся о гресе моем”).

Так поступал Давид и в других случаях (см. Пс. 31, 5), так же должны поступать и мы, памятуя, что сознание нами своих беззаконий привлекает на нас любовь Божию (Притч. 28, 13).

20. Врази же мои живут и укрепишася паче мене, и умножишася ненавидящии мя без правды.

21. Воздающии ми злая воз благая оболгаху мя, зане гонях благостыню.

22. Не остави мене, Господи Боже мой, не отступи от мене.

23. Вонми в помощь мою, Господи спасения моего.

20–21. Однако (“же”) враги мои не переводятся, но живут и превосходят меня своими силами (“укрепишася паче мене”) и умножилось число ненавидящих меня напрасно (“без правды”, без всякого повода, ср.: “всуе” – Пс. 3, 8).

Они враждуют против меня не только без всякой к тому причины, но даже платят мне злом (“злая”) за добро (“возблагая”), т. е. ненавистью за любовь (ср.: Пс. 108, 5), они оклеветали (ср.: выше 13 ст.) меня за то, что (“зане”) я стремился к добру (“гонях благостыню”).

22–23. Ввиду многочисленности и злобы своих врагов пророк в заключение псалма еще раз молит Бога о помощи: Не оставь меня, Господи, без Твоей помощи, не удаляйся от меня; обрати милостивое внимание на помощь мне (“вонми в помощь мою”), Господи спасения моего, т. е. Спаситель мой.

1. Псалом Давиду, внегда быти ему в пустыни Иудейстей, 62.

2. Боже, Боже мой, к Тебе утренюю, возжада Тебе душа моя, коль множицею Тебе плоть моя, в земли пусте и непроходне, и безводне.

1. Псалом принадлежит Давиду, написан в то время, когда (“внегда”) он — Давид — находился в пустыне Иудейской.

По свидетельству этой надписи, настоящий псалом написан Давидом во время пребывания его в пустыне Иудейской. Эта пустыня находится в южных пределах Палестины, на запад от Мертвого моря. Одна часть ее, близ Хеврона, известна под названием Зиф, другая, близ Мертвого моря, называется Энгадди. В той и другой, по свидетельству книги Царств, пророк Давид укрывался от преследований со стороны Саула (1 Цар. 23, 19; 26, 2; 24, 1–2). Тяжело было невинному страдальцу Давиду: незаслуженная ненависть Саула, происки врагов и смертная опасность смущали его душу. По поводу таких страданий пророк Давид изливает пред Богом в этом псалме свою пламенную любовь к Нему и выражает твердую надежду на свое спасение.

2. Преследования со стороны врагов вынудили Давида скитаться в пустынях, вдали от дома Божия (скинии), но не ослабили его привязанности к Богу: Находясь в земле пустынной, непроходимой и безводной, я (говорит о себе Давид) с раннего утра молитвенно устремляюсь (“утренюю”) к Тебе, Боже, Боже мой.

Душа моя сильно возжелала (“возжада”) Тебя, как жаждущий желает воды*; и не только душа, но и самая плоть сколь много раз (“коль множицею”) также стремилась к Тебе.

* Жажда обозначает здесь сильное стремление души к Богу (ср.: Пс. 41, 3).

3. Тако во святем явихся Тебе, видети силу Твою и славу Твою.

4. Яко лучши милость Твоя паче живот, устне мои похвалите Тя.

5. Тако благословлю Тя в животе моем, о имени Твоем воздежу руце мои.

6. Яко от тука и масти да исполнится душа моя, и устнама радости восхвалят Тя уста моя.

7. Аще поминах Тя на постели моей, на утренних поучахся в Тя.

8. Яко был еси Помощник мой, и в крове крилу Твоею возрадуюся.

3. Изобразив свою любовь к Богу, которой проникнуто было все существо его (душа и плоть) в пустыне, пророк Давид говорит, что с такой именно любовью (“тако”), с какой он являлся некогда в святилище (“во святем”), в скинии, он стремится к Богу и теперь в пустыне, чтобы видеть силу и славу Божию (имеющую явиться в спасении от врагов).

И скитаясь в пустыне изгнанником, Давид сохранял ту же любовь к Богу, какую имел, живя близ святилища Божия.

4. Объясняя причины этого, пророк Давид говорит:

Так как (“яко”) милость Твоя для меня лучше, дороже земной жизни (“паче живот”, т. е. всякой жизни, роскошной, славной, долгой и т. п.), то поэтому и восхваляли Тебя мои уста.

5. И как восхваляю Тебя теперь, так же буду поступать и впредь:

Так же (как теперь) буду прославлять Тебя во все время жизни моей, и только во имя Твое стану поднимать (“воздежу”) руки свои в молитве.

6–8. Буду прославлять Тебя и молиться Тебе, чтобы этой молитвой, как обильной тучной пищей и маслом (“яко от тука и мaсти”), насытилась душа моя (ибо молитва — лучшая пища души), и чтобы уста мои радостным голосом прославляли Тебя, когда я вспомню Тебя на постели, размышляю о Тебе поутру (“на утренних поучахся”), потому что Ты всегда (был и есть) мой Помощник и я радуюсь в тени крыл Твоих, т. е. под покровом Твоим.

Здесь образ речи взят от птиц, которые с материнской заботливостью покрывают крыльями своих птенцов. Так пророк изображает любвеобильную попечительность Божию о человеке.

9. Прильпе душа моя по Тебе, мене же прият десница Твоя.

10. Тии же всуе искаша душу мою, внидут в преисподняя земли,

11. Предадятся в руки оружия, части лисовом будут.

12. Царь же возвеселится о Бозе, похвалится всяк кленыйся им, яко заградишася уста глаголющих неправедная.

9. Моя душа, — продолжает пророк, — сильно привержена (“прильпе”) Тебе, а за то Твоя Божественная десница восприняла меня под свою защиту.

10–11. Вследствие сего враги мои (“тии же”) напрасно искали моей души, т. е. они не могли погубить меня.

Мало того: сами они сойдут в могилу (“внидут в преисподняя земли”), отданы будут в жертву, как бы в руки оружия, т. е. падут от оружия, и трупы их сделаются добычей лисиц (“чаcти лисовом будут”).

12. Царь же, гонимый и преследуемый ими, будет радоваться о Боге (своем Избавителе и Спасителе).

И всякий, кто будет клясться его именем (“кленыйся им”), заслужит похвалу (а не порицание и осуждение, как было прежде), потому что (“яко”) тогда уже заграждены будут уста врагов, говоривших против меня неправду (ср.: Пс. 37, 13)*.

* Похвалится всяк кленыйся им, т. е. царем Давидом, или его именем. Клясться именем Давида значит то же, что открыто признавать его царем (ср.: Втор. 6, 13). Пока жив был Саул, всякий, признававший Давида царем, вместе с ним подвергался преследованию со стороны Саула. Но когда последний погиб, тогда всякий за признание Давида царем получал похвалу.

По примеру Давида и мы должны всем существом своим проникнуться любовью к Богу и всецело к Нему прилепиться. Выражением этих чувств должна быть сердечная молитва к Богу и непрестанное памятование о Боге. Духовное общение с Богом, получаемое в молитве, дает человеку истинное наслаждение, а милости Божии, испрашиваемые молитвою, лучше и ценнее для нас всяких благ житейских.

1. Песнь псалмa сыном Кореовым, в конец, о Маелефе еже отвещати, разума Еману Израильтянину, 87.

2. Господи Боже спасения моего, во дни воззвах, и в нощи пред Тобою.

3. Да внидет пред Тя молитва моя: приклони ухо Твое к молению моему,

1. Псаломская песнь (“песнь псалма”), указанная или назначенная потомкам (“сыном”) Кореевым для исполнения (“в конец”) хором (“о Маелефе” — еврейское слово) так, чтобы он отвечал (“eже отвещати”) другому хору (чтобы, таким образом, псалом пели антифонно). Учение (“разума”) Емана израильтянина (начальника одного из хоров, учрежденных Давидом: 1 Пар. 6, 33; 15, 17).

По содержанию этот псалом представляет собою молитву к Богу человека, находящегося в тяжких страданиях. Он приличествует вообще всякой благочестивой душе, скорбящей о своих грехах; но вместе с тем в нем содержится и пророчество о страданиях и смерти Спасителя.

2. Научая всех среди страданий возлагать упование на Бога, Псалмопевец говорит о себе, что он среди несчастий непрестанно молился Богу:

Господи, Боже, Спаситель мой (“Боже спасения моего”), к Тебе взывал я днем, я и ночью пред Тобою (на молитве).

3. Пусть дойдет до Тебя моя молитва, обрати милостивое внимание Твое (“приклони ухо Твое”) на мое моление.

Псалмопевец считает молитву свою слабым, едва слышным воплем больного. Посему он молит Бога о том, чтобы Бог как истинный врач душ и телес наших преклонился к нему, дабы расслышать его, как делают обыкновенные врачи со слабым больным.

Другими словами: Псалмопевец молится, чтобы Господь обратил на него Свое милостивое внимание.

4. Яко исполнися зол душа моя, и живот мой аду приближися.

5. Привменен бых с низходящими в ров, бых яко человек без помощи,

6. В мертвых свободь, яко язвеннии спящии во гробе, ихже не помянул еси ктому, и тии от руки Твоея отриновени быша.

7. Положиша мя в рове преисподнем, в темных и сени смертней.

4. Ибо душа моя, — говорит он о себе самом, а равно и от лица всех страждущих, — душа моя исполнилась столь тяжких страданий (“зол”), что жизнь моя близка к смерти (“аду приближися”).

5–7. Жизнь моя столь близка к смерти, что меня сочли за мертвеца или уподобили (“привменен бых”) мертвецам, отходящим в могилу (“ров”).

И это потому, что я был признан как человек беспомощный, которому будто нельзя оказать помощи (как будто безнадежно больной).

Я брошен среди мертвых, будто лишенный связи (свободный от связи) с живыми людьми (“в мертвых свободь”), подобно убитым, лежащим (“яко язвеннии спящии”) во гробе, которых Ты уже более не вспоминаешь и которые удалены (“отриновени быша”) от руки Твоей, т. е. лишены Твоей помощи.

Меня положили в яме под землею (“в рове преисподнем”) и в тени смертной, т. е. во мраке смерти, могилы.

Так безотрадно и беспомощно положение грешника, который духовно мертв без Божественной помощи!

8. На мне утвердися ярость Твоя, и вся волны Твоя навел еси на мя.

8. Объясняя причину всего этого, Псалмопевец говорит:

На мне отяготел гнев Твой (“утвердися ярость”) и Ты послал на меня наказания многие, как волны.

9. Удалил еси знаемых моих от мене, положиша мя мерзость себе: предан бых и не исхождах.

10. Очи мои изнемогосте от нищеты, воззвах к Тебе, Господи, весь день, воздех к Тебе руце мои.

11. Еда мертвыми твориши чудеса? Или врачеве воскресят, и исповедятся Тебе?

12. Еда повесть кто во гробе милость Твою, и истину Твою в погибели?

13. Еда познана будут во тме чудеса Твоя, и правда Твоя в земли забвенней?

14. И аз к Тебе, Господи, воззвах и утро молитва моя предварит Тя.

9. Бедствиями, посланными на меня, Ты удалил от меня всех моих близких, меня стали считать даже гнусным для себя (“положиша мя мерзость себе”), и я (покинутый всеми) ввергнут в несчастья (“предан бых”) и не находил выхода их них (“и не исхождaх”).

10. Покинутый и презираемый всеми, я плакал до изнеможения, глаза мои ослабели от нищеты, т. е. от бедствия, вследствие множества пролитых слез.

К Тебе, Господи, я взывал (о помощи), вседневно простирал к Тебе руки свои.

11–13. Псалмопевец, находясь в смертной опасности, пламенно молится о помиловании. После смерти исповедание Бога для не раскаявшихся при жизни на земле не будет полезно, тогда никто не возвестит им милости Божией, и они не увидят чудесной помощи Божией; тогда для каждого человека наступает время воздаяния, а не покаяния или исправления и оправдания от Бога (Лк. 16, 25). Посему Псалмопевец, молясь о скорейшем спасении и помиловании, и говорит: Разве (“eда”) Ты творишь чудеса над мертвыми, разве могут врачи воскресить их (умерших), чтобы эти последние могли снова исповедовать Тебя?

Разве после того, как я погибну (“в погибели”) и буду во гробе, возвестит мне кто-нибудь милость и истину Твою? Разве в могильном мраке (“во тме”), в этой стране забвения (“в земли забвенней”) можно (для грешников) видеть чудеса Твои и получить правду Твою, т. е. получить от Тебя оправдание и спасение?

14. А так как час смерти неизвестен, то каждый должен спешить покаянием и умолять Бога о прощении и помиловании, чему и учит Псалмопевец своим примером, говоря:

Я воззвал к Тебе, Господи, и молитва моя к Тебе предупреждает наступление утра, иначе сказать — я молюсь Тебе денно и нощно.

15. Вскую, Господи, отрееши душу мою, отвращаеши лице Твое от мене?

16. Нищ есмь аз, и в трудех от юности моея; вознес же ся, смирихся, и изнемогох.

17. На мне преидоша гневи Твои, устрашения Твоя возмутиша мя,

18. Обыдоша мя яко вода, весь день одержаша мя вкупе.

15–19. Молюсь же о том: зачем (“вскую”) Ты, Господи, удаляешь (“отрееши”) от Себя душу мою (т. е. меня)? Зачем отвращаешь лице Твое от меня (т. е. в гневе лишая Своей помощи)?

Я нищ, бедствую и нахожусь в несчастьях (“трудех” — в трудных обстоятельствах) с самой юности моей (ср.: Иов. 5, 6–7).

Если я иногда и возмогал (“вознес же ся”)* над этими бедствиями, то снова подпадал их влиянию (“смирихся”) и снова изнемогал под тяжестью их.

* “Вознес же ся” вместо “вознесся же”, т. е. возвысившись, превозмогши. Меня постигал гнев Твой и угрозы Твои.

19. Удалил еси от мене друга и искренняго, и знаемых моих от страстей.

(“устрашения”) смущали меня, они окружили (“обыдоша”) меня, как вода, и все вместе (“вкупе”) ежедневно овладевали мною.

Следствием же сего было то, что или из-за моих несчастий (“от страстей”), короче, — этими несчастьями моими Ты удалил от меня моих друзей, родных и знакомых (ср.: 9 ст.).

Изображая в этом псалме тяжесть своих страданий, Псалмопевец в то же время пророчески говорит и о страданиях Спасителя нашего за наши грехи.

По толкованию свт. Афанасия, здесь устами Псалмопевца говорит и Сам Господь наш Иисус Христос о Своих страданиях за грехи рода человеческого. Действительно, перед началом Своих страданий Он молился Своему Небесному Отцу: “Прискорбна eсть душа моя до смерти” (Мф. 26, 38). А эти слова имеют одинаковое значение со словами Псалмопевца: “Яко исполнися зол душа моя, и живот мой аду приближися” (ст. 4). Затем слова стихов 5–7 буквально исполнились на Иисусе Христе. Он действительно был только причислен к мертвецам (“привменен бых с низходящими в ров”), но не был обыкновенным мертвецом, потому что воскрес. Он был как бы беспомощным (“яко человек без помощи”), т. е. казался таковым, потому что все ученики оставили Его и разбежались (Мф. 26, 56), но не был таковым в действительности (Мф. 26, 53). Наконец, Он уподобился раненым, лежащим во гробе (“яко язвеннии спящии во гробе”), потому что действительно был пронзен гвоздями и копьем и погребен в пещере, закрытой камнем, следовательно — в месте темном (“положиша мя в рове преисподнем, в темных и сени смертной”). Таким образом, на время Он был как бы покинут, забыт Богом и уподобился тем, которых Псалмопевец называет лишенными помощи Божией (“от руки Твоея отриновени”). В таком именно положении сознавал Себя Сам Иисус Христос, когда взывал к Богу Отцу Своему: “Боже Мой, Боже Мой, вскую Мя eси остaвил?” (Мф. 27, 46). Равным образом слова стиха 9-го буквально исполнились на Иисусе Христе. Когда Иуда с толпой народа, вооруженного дрекольем, пришел в Гефсиманию с целью взять Иисуса Христа, тогда все ученики оставили Его и разбежались (Мф. 26, 56); также и во время распятия все знакомые Его стояли вдали от Него (Лк. 23, 49). Иисус Христос в Своей жизни постоянно был предметом ненависти Своих врагов, они гнушались Им, называли Его обманщиком (Мф. 27, 63; Ин. 7, 12), действующим силой диавола (Мф. 12, 24; Мк. 3, 22). Они упрекали Его в общении с мытарями и грешниками, называя Его ядцею и пийцею (Мф. 11, 19; Лк. 5, 30) и, наконец, предпочли Ему Варавву разбойника (Мф. 27, 17–21). Будучи же предан Иудой в руки врагов (“предан бых”), Он не делал ни малейшей попытки избежать предстоящих страданий (“и не исхождaх”), но добровольно вкусил смерть за грехи наши.

Псалом Давиду, 102.

1. Благослови, душе моя, Господа, и вся внутренняя моя имя святое Его.

2. Благослови, душе моя, Господа, и не забывай всех воздаяний Его,

3. Очищающаго вся беззакония твоя, исцеляющаго вся недуги твоя,

4. Избавляющаго от истления живот твой, венчающаго тя милостию и щедротами,

5. Исполняющаго во благих желание твое: обновится яко орля юность твоя.

Псалом принадлежит Давиду.

По содержанию настоящий псалом — хвалебный; здесь пророк Давид излагает свою благодарственную молитву к Богу за полученные от Него благодеяния и перечисляет сами благодеяния.

1–2. Обращаясь к душе своей, иначе — к самому себе, пророк Давид говорит: Прославляй, благослови, душа моя, Господа, и “и вся внутрeнняя моя” — все мои душевные силы прославляйте Его святое имя. Прославляй, душа моя, Господа и не забывай всех благодеяний (“воздаяний”) Его.

Пророк возбуждает себя, а вместе и каждого из нас к прославлению Бога за Его благодеяния всем существом, всеми силами, т. е. сердцем (ср.: Пс. 110, 1), устами (ср.: Пс. 108, 30) и делами (ср.: Мф. 5, 16).

3–5. Далее пророк исчисляет и сами эти воздаяния, или благодеяния Божии.

Прославляй, душа моя, Господа, прощающего (“очищающаго”) все твои согрешения и исцеляющего все твои недуги (т. е. душевные и телесные немощи).

Избавляющего тебя или жизнь твою от тления (“от истления”, русск. перевод — от могилы) и окружающего (“венчающаго”) тебя Своими милостями и щедротами, исполняющего во благо, или ко благу, твои желания, так что как бы юность твоя возвратится к тебе, как у орла возобновляется с нарастанием новых перьев сила, утраченная с выпадением старых.

6. Творяй милостыни Господь, и судьбу всем обидимым.

7. Сказа пути Своя Моисеови, сыновом Израилевым хотения Своя.

8. Щедр и Милостив Господь, Долготерпелив и Многомилостив.

9. Не до конца прогневается, ниже во век враждует,

10. Не по беззаконием нашим сотворил есть нам, ниже по грехом нашим воздал есть нам.

11. Яко по высоте небесней от земли, утвердил есть Господь милость Свою на боящихся Его.

6–7. И все это совершает Господь единственно по Своей безмерной милости, которую Он обнаруживает особенно к тем, кого обижают:

Господь творит Свою милость и праведный суд (“судьбу”) всем обижаемым (“обидимым”).

Таковыми обижаемыми были некогда израильтяне, и вот Господь указал (“сказа”) Моисею пути Свои, т. е. спасительные пути Своего благого промышления об израильском народе, и всем израильтянам (через Моисея) открыл волю Свою (“хотения Своя”), разумеется, в заповедях, которыми устроялась жизнь народа.

8–9. Продолжая исчисление благодеяний Божиих, за которые должно прославлять Бога, Псалмопевец говорит: Господь щедр и милостив, долготерпелив и многомилостив. Он не до конца гневается (“не до конца прогневается”) и не вовек негодует (“ниже в век враждует”).

10–11. Вообще Господь неизреченно милостив.

Он поступал с нами (“сотворил нaм”) не по беззакониям нашим и не по грехам нашим воздал нам (а, разумеется, по Своей милости), ибо как высоко небо над землею, так поставил Он (“утвердил eсть”) милость Свою на боящихся Его, т. е. милость Божия неизменна и неизмерима.

12. Елико отстоят востоцы от запад, удалил есть от нас беззакония наша.

13. Якоже щедрит отец сыны, ущедри Господь боящихся Его.

14. Яко Той позна создание наше, помяну, яко персть есмы.

12–14. Такая великая милость Божия к нам выражается, между прочим, в том, что: Он удаляет от нас наши беззакония так же далеко, как далеко (“eлико”) отстоит восток от запада (значит — совершенно очищает нас от грехов). Как отец милует (“якоже oтец щедрит”) своих детей, так Господь милует боящихся Его (ср.: ст. 11), потому что Он знает наше создание, т. е. как и из чего мы созданы, помнит, что мы прах, т. е. созданы из праха земного. Иначе — Господь знает, что люди, как созданные из праха, слабы и немощны и после грехопадения своего прародителя уже слишком склонны падать и грешить (Иов. 14, 4; Пс. 50, 7). Зная это, Господь снисходит к их немощам, как отец к своим детям, и прощает им согрешения их.

15. Человек, яко трава дние его, яко цвет сельный, тако оцветет,

16. Яко дух пройде в нем, и не будет, и не познает ктому места своего.

17. Милость же Господня от века и до века на боящихся Его,

18. И правда Его на сынех сынов, хранящих завет Его, и помнящих заповеди Его творити я.

15–16. Человек, в самом деле, крайне слаб и немощен: человек — как трава дни его жизни — как цветок полевой (“сельный”), так скоро отцветает он: как только — “яко дух пройде в нем” и его уже более не будет, то он уже более не знает (“ктому не познает”) места своего, т. е. покидает место свое.

17–18. Но если с разлучением души от тела прекращается наша здешняя жизнь, зато милости Божии к нам не прекратятся и после этого. Милость же Господня к боящимся Его (ср.: ст. 11 и 13) продолжается навсегда (“от века и до века”). Праведное за добродетельную жизнь воздаяние (“правда”) Его простирается даже на внуков (“на сынех сынов”) тех, которые хранят завет Его и (не нарушают) помнят заповеди Его, чтобы исполнять их (ср.: Исх. 20, 6).

19. Господь на небеси уготова престол Свой, и Царство Его всеми обладает.

20. Благословите Господа вси Ангели Его, сильнии крепостию, творящии слово Его, услышати глас словес Его.

21. Благословите Господа вся силы Его, слуги Его, творящии волю Его.

22. Благословите Господа вся дела Его, на всяком месте владычества Его, благослови, душе моя, Господа.

19. Милости Божии к людям не прекращаются с окончанием земной жизни потому, что Господь приготовил Себе престол на небе (т. е. в мире духовном, куда переселяются души умерших), и Его царство, следовательно, обладает всеми, так что и небо и земля (подножие Его, Ис. 66, 1) в Его обладании; живущие на земле и отходящие с земли – все в Его власти и все могут получать от Его щедрот.

20–22. В заключение пророк Давид призывает к прославлению Бога Ангелов (ст. 20–21) и всех вообще тварей (ст. 22) и, наконец, побуждает к тому же себя самого (ст. 22).

Прославляйте Господа все Ангелы Его, сильные по крепости своей настолько, чтобы слышать голос слов Его, т. е. сильные или способные выслушивать и понимать волю Его, и исполняющие Его веление (“творящии слово Его”). Прославляйте Господа, все силы Его, т. е. все силы небесные или все чины ангельские, Его слуги, исполняющие Его волю.

Призвав Ангелов к прославлению Бога, пророк побуждает к тому же и все вообще создания Божии: прославляйте Господа все и на всяком месте владычества Его находящиеся создания Его, т. е. все творения Божии, не только бессловесные, но и предметы неодушевленные (вся вселенная действительно прославляет Бога, свидетельствуя своим мудрым устройством о высочайших совершенствах Творца (ср.: Пс. 18, 2).

Призывает пророк все создания к прославлению Бога с той целью, чтобы этим сильнее побудить людей к славословию Бога. Если должны хвалить Творца бессловесные и неразумные твари, то не тем ли более должны славословить Его люди, получившие от Него несравненно большие и величайшие блага.

Вот почему в заключение пророк, обращаясь к себе самому, и говорит: благослови, душе моя, Господа. Так учит нас пророк Давид прославлять Бога за Его благодеяния!

Псалом Давиду, егда гоняше его Авессалом, сын его, 142.

1. Господи, услыши молитву мою, внуши моление мое во истине Твоей, услыши мя в правде Твоей

2. И не вниди в суд с рабом Твоим, яко не оправдится пред Тобою всяк живый.

Псалом принадлежит Давиду, написан в то время, когда (“eгда”) преследовал его Авессалом, сын его.

Это надписание показывает, что настоящий псалом написан по тому же поводу, как и третий псалом.

По содержанию псалом этот представляет молитву пророка Давида об избавлении его от врагов, а вместе с тем (по свидетельству свт. Афанасия) псалом относится и ко всему человечеству, гонимому исконным врагом его – диаволом. Посему молясь Богу об избавлении себя самого от своих личных врагов, Давид в то же время возносит к Нему молитву и от лица всего человечества об избавлении от угнетений и притеснений со стороны диавола и злых людей, которые являются слугами диавола (Ин. 8, 44).

1–2. Испрашивая у Бога помощи и защиты против врагов, пророк по смирению своему молится, чтобы Бог услышал это прошение ради Своей Божеской правды и истины, не входя в суд с ним: Господи, услышь молитву мою, внемли (“внуши”) моему молению и выслушай меня по истине и правде Твоей, т. е. согласно с истиной и правосудием Твоим.

И не входи в состязание (“в суд”) со мной, рабом Твоим, ибо (“яко”) не может оправдаться пред Тобою (или на Твоем праведном суде) никто из людей, живущих на земле (“не оправдится всяк живый”), разумеется, потому что каждый человек не свободен от греха (Иов. 14, 4–5).

3. Яко погна враг душу мою, смирил есть в землю живот мой, посадил мя есть в темных, яко мертвыя века.

4. И уны во мне дух мой, во мне смятеся сердце мое.

3–4. Услышь и внемли мне по правосудию Твоему.

Ибо стал преследовать меня (“душу мою”) враг мой, унизил (“смирил eсть”) жизнь мою до крайности — втоптал в землю. Он посадил меня или поверг меня во тьму (“в темных”— как бы во тьму могилы), подобно давно умершим (“яко мeртвыя века” — умершие от века, или просто — умершие давно).

Следствием этого было то, что душа моя пришла в уныние (скорбное состояние, близкое к отчаянию), сердце смутилось (ср.: Пс. 37, 11).

В этих словах Давид говорит о том времени, когда он, царь и избранник Божий, узнав о возмущении сына своего Авессалома, оставил Иерусалим и, подобно изгнаннику, шел со слезами на глазах, с непокрытою в знак печали головою и с босыми ногами, причем терпел поругание от врагов. Тогда Давид находился в самых трудных и мрачных обстоятельствах, так что от великой скорби и печали долго не видел света Божиего, подобно давно умершим.

5. Помянух дни древния, поучихся во всех делех Твоих, в творениих руку Твоею поучахся.

6. Воздех к Тебе руце мои, душа моя, яко земля безводная Тебе.

5–6. Находясь в таком положении, Давид искал утешения для себя: а) в воспоминании о временах давно минувших и б) в пламенной молитве к Богу: Я вспоминал, — говорит он, — времена древние, размышлял о всех делах Твоих и поучался в Твоих творениях, т. е. через размышление о Твоих творениях и Твоих чудных делах среди людей (ср.: Пс. 62, 7–8).

К Тебе простирал я в молитве руки свои (ср.: Пс. 62, 5); при этом, как земля безводная (засохшая) жаждет дождя, так душа моя стремилась к Тебе (ср.: Пс. 62, 3).

7. Скоро услыши мя, Господи, исчезе дух мой, не отврати лица Твоего от мене, и уподоблюся низходящим в ров.

8. Слышану сотвори мне заутра милость Твою, яко на Тя уповах. Скажи мне, Господи, путь воньже пойду, яко к Тебе взях душу мою.

9. Изми мя от враг моих, Господи, к Тебе прибегох.

10. Научи мя творити волю Твою, яко Ты еси Бог мой. Дух Твой Благий наставит мя на землю праву.

11. Имене Твоего ради, Господи, живиши мя, правдою Твоею изведеши от печали душу мою.

12. И милостию Твоею потребиши враги моя и погубиши вся стужающия души моей, яко аз раб Твой есмь.

7–12. Далее до конца псалма излагаются сами слова молитвы, с какою Давид обращался к Богу среди несчастий:

а) выслушай (исполни), Господи, мою молитву, как можно скорее, потому что исчезает душа моя (как будто готова оставить тело), не отвращай от меня Своего многомилостивого взора, т. е. не оставляй меня без помощи, чтобы мне не уподобиться тем, которые отходят (со смертью) в могилу (“в ров”), т. е. чтобы мне не погибнуть, не умереть (ст. 7);

б) дай мне услышать (“слышану сотвори”) завтра же (“заутра”) Свою милость, значит, дай увидеть спасение мое по Твоей милости, потому что я на Тебя возложил упование свое. Укажи мне, Господи, путь, по которому я должен идти, потому что к Тебе я устремляюсь всею душой своей (“взях душу мою” — обратил, направил душу мою к Тебе);

в) избавь меня, Господи, от врагов моих, потому что к Тебе я прибегаю за помощью.

Научи меня исполнять волю Твою, ибо Ты – Бог мой, Дух Твой Благий (третье Лицо Св. Троицы) пусть наставит меня “на землю праву”, т. е. пусть руководит меня на пути в землю праведности или правды, иначе говоря — по пути праведному к вечному блаженству;

г) ради имени Твоего святого, т. е. потому что Ты свят, оживи меня, Господи, т. е. возобнови во мне и поддержи мою жизненную силу.

Согласно правосудию Своему (“правдою Твоею” — ср.: ст. 1) избавь меня (“душу мою”) от скорби (ст. 11), и по милосердию Твоему (“милостию Твоею”) избавь меня от врагов моих, погуби всех, притесняющих меня – “вся стужающия души моей” (ср.: Пс. 3, 2), потому что я – Твой раб (ст. 12).

По примеру Давида и мы должны искать у Бога помощи и защиты от врагов нашего спасения (будут ли то враги видимые или невидимые – все равно). Но, испрашивая у Него милостивого заступления себе, мы непрестанно должны памятовать о своем недостоинстве. Если Давид, будучи величайшим праведником (Деян. 13, 22), просил себе у Бога помощи не как награды за свое благочестие, а единственно как милости Божией, то не тем ли более должна быть проникнута этим духом смирения наша молитва?

Оценка 4 проголосовавших: 4
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here