Плач пресвятой богородицы

Детально: плач пресвятой богородицы - со всех открытых источников и разных уголков мира на сайте 1000-molitv.ru для наших уважаемых читателей.

плач пресвятой богородицы


Как трудно связать то, что совершается теперь, и то, что было когда-то: эту славу выноса Плащаницы и тот ужас, человеческий ужас, охвативший всю тварь: погребение Христа в ту единственную, великую неповторимую Пятницу.

Сейчас смерть Христова говорит нам о Воскресении, сейчас мы стоим с возожженными пасхальными свечами, сейчас самый Крест сияет победой и озаряет нас надеждой — но тогда было не так. Тогда на жестком, грубом деревянном кресте, после многочасового страдания, умер плотью воплотившийся Сын Божий, умер плотью Сын Девы, Кого Она любила как никого на свете — Сына Благовещения, Сына, Который был пришедший Спаситель мира.

Тогда, с того креста, ученики Распятого, которые до того были тайными, а теперь, перед лицом случившегося, открылись без страха, Иосиф и Никодим сняли тело. Было слишком поздно для похорон: тело отнесли в ближнюю пещеру в Гефсиманском саду, положили на плиту, как полагалось тогда, обвив плащаницей, закрыв лицо платом, и вход в пещеру заградили камнем — и это было как будто все.

Но вокруг этой смерти было тьмы и ужаса больше, чем мы себе можем представить. Поколебалась земля, померкло солнце, потряслось все творение от смерти Создателя. А для учеников, для женщин, которые не побоялись стоять поодаль во время распятия и умирания Спасителя, для Богородицы этот день был мрачней и страшней самой смерти.

Когда мы сейчас думаем о Великой Пятнице, мы знаем, что грядет Суббота, когда Бог почил от трудов Своих, — Суббота победы! И мы знаем, что в светозарную ночь от Субботы на Воскресный день мы будем петь Воскресение Христово и ликовать об окончательной Его победе. Но тогда пятница была последним днем. За этим днем не видно ничего, следующий день должен был быть таким, каким был предыдущий, и поэтому тьма и мрак и ужас этой Пятницы никогда никем не будут изведаны, никогда никем не будут постигнуты такими, какими они были для Девы Богородицы и для учеников Христовых.

Мы сейчас молитвенно будем слушать Плач Пресвятой Богородицы, плач Матери над телом жестокой смертью погибшего Сына. Станем слушать его. Тысячи, тысячи матерей могут узнать этот плач — и, я думаю, Ее плач страшнее всякого плача, потому что с Воскресения Христова мы знаем, что грядет победа всеобщего Воскресения, что ни един мертвый во гробе. А тогда Она хоронила не только Сына Своего, но всякую надежду на победу Божию, всякую надежду на вечную жизнь. Начиналось дление бесконечных дней, которые никогда уже больше, как тогда казалось, не могут ожить.

Вот перед чем мы стоим в образе Божией Матери, в образе учеников Христовых. Вот что значит смерть Христова. В остающееся короткое время вникнем душой в эту смерть, потому что весь этот ужас зиждется на одном: НА ГРЕХЕ, и каждый из нас, согрешающих, ответственен за эту страшную Великую Пятницу; каждый ответственен и ответит; она случилась только потому, что человек потерял любовь, оторвался от Бога. И каждый из нас, согрешающий против закона любви, ответственен за этот ужас смерти Богочеловека, сиротства Богородицы, за ужас учеников.

Поэтому, прикладываясь к священной Плащанице, будем это делать с трепетом. Он умер для тебя одного: пусть каждый это понимает! — и будем слушать этот Плач, плач всея земли, плач надежды надорванной, и благодарить Бога за спасение, которое нам дается так легко и мимо которого мы так безразлично проходим, тогда как оно далось такой страшной ценой и Спасителю-Богу, и Матери Божией, и ученикам.

Митрополит Антоний Сурожскийплач пресвятой богородицы

Плач Пресвятой Богородицы.

Когда увидела повешенным на Кресте Сына Своего и Господа Дева Чистая, терзаясь, взывала горько с другими женами и со стоном возглашала. «Вижу Тебя ныне, дорогое Мое Чадо и любимое, на Кресте висящим, и уязвляюсь горько сердцем», – вещала Чистая, – «но дай слово, Благой, Рабе Твоей!» «Добровольно, Сын Мой и Творец, терпишь Ты на Древе лютую смерть», – Дева восклицала, предстоя у Креста с возлюбленным учеником.

«Ныне Моей надежды, радости и веселья – Сына Моего и Господа – я лишилась; увы Мне! Скорблю сердцем», – Чистая с плачем возглашала.

«Из страха пред Иудеями Петр скрылся, и бежали все верные, оставив Христа», – Дева с рыданиями возглашала. В повергающем в трепет и необычайном рождестве Твоем, Сын Мой, более всех матерей Я возвеличилась. Но, увы Мне! Ныне видя Тебя на Древе, разгораюсь внутренне. «Стремлюсь Сердце Мое с Древа принять на руки, которыми Младенцем Его держала. Но, увы Мне», – вещала Чистая, – «никто Мне Его не дает». «Вот, Свет Мой сладкий, Надежда и Жизнь Моя Благая, Бог Мой угас на Кресте; разгораюсь внутренне!» – Дева, со стоном восклицала. «Солнце не заходящее, Боже Предвечный и Создатель всех творений, Господи! Как Ты терпишь страдание на Кресте?» – Чистая с плачем возглашала. С плачем обращалась, брака не познавшая, к почтенному советнику: «Поспеши, Иосиф, к Пилату приступить / и попроси снять с Древа Учителя Твоего». Увидев Пречистую, горько слезы льющую, Иосиф смутился и в слезах приступил к Пилату: «Дай мне», – восклицая с плачем, – «Тело Бога моего!»

«Уязвленным Тебя видя, и бесславным, нагим на Древе, Чадо Мое, внутренне разгораюсь, рыдая как Матерь», – Дева вещала.

Терзаясь, и рыдая, и изумляясь, вместе с Никодимом снял Иосиф Тело Пречистое, и целовал Его с рыданиями и стоном, и воспевал Его как Бога. Приняв Его с плачем, не знавшая мужа Матерь, к Себе положила на колени, моля Его со слезами и лобызая, и горько рыдая, и восклицая.Единую Надежду и Жизнь, Владыка, Сын Мой и Боже, свет в очах Моих имела Я, Раба Твоя; ныне же лишена Тебя, сладкое Мое Чадо и любимое!

«Муки, и скорби, и воздыхания постигли Меня, увы Мне», – Чистая, горько рыдая, возглашала, – «когда вижу Тебя, Чадо Мое возлюбленное, нагим, и одиноким, и ароматами помазанным мертвецом!»

«Мертвым Тебя видя, Человеколюбец, оживившего мертвых и держащего все, уязвляюсь тяжко сердцем. Хотела бы с Тобою умереть», – Пречистая возглашала, – «ведь Я не в силах созерцать Тебя бездыханным, мертвым!» «Удивляюсь, созерцая Тебя, Преблагой Боже и Всемилосердный Господи, без славы, и без дыхания, и без образа; и плачу, держа Тебя, ибо не думала – увы Мне – таким Тебя узреть, Сын Мой и Боже!»

«Не произнесешь ли слова Рабе Твоей, Слово Божие? Не сжалишься ли, Владыка, над Тебя Родившей?» – возглашала Чистая, с рыданиями и плачем лобызая Тело Господа Своего.

Помышляю, Владыка, что не услышу больше сладкого Твоего гласа, и красоты лица Твоего Я, Раба Твоя, как прежде не узрю: ибо зашел Ты, Сын Мой, сокрывшись от очей Моих. Где, Сын Мой и Боже, благовестие давнее, которое возвещал Мне Гавриил? Царем и Сыном Бога Всевышнего он нарекал Тебя; ныне же вижу Тебя, Свет Мой сладкий, нагим и покрытым ранами мертвецом. Избавляя от муки, ныне возьми Меня с Собою, Сын Мой и Боже, да сойду и Я, Владыка, с Тобой во ад: не оставь Меня одну, ибо уже жить не могу, не видя Тебя, сладкого Моего Света. С другими женами мироносицами Непорочная с рыданием горьким, взирая, как несут ко гробу тело Христа, восклицала: «Увы Мне, что вижу! Куда Ты идешь ныне, Сын Мой, а Меня одной оставляешь?» Изнемогая и рыдая, Непорочная мироносицам возглашала: «Рыдайте со Мною вместе и плачьте горько: ибо вот, Свет Мой сладкий и Учитель ваш гробу предается!» Деву рыдающей увидев, Иосиф растерзал себя весь и взывал горько: «Как Тебя, о Боже мой, ныне погребу, я раб Твой? Какими плащаницами обовью Тело Твое?» Превзошел пределы ума необычайный облик Тебя, все творение носящего Господа; потому что Тебя как мертвого Иосиф на своих руках вместе с Никодимом носит и погребает. «Необычайную вижу и преславную тайну», – Дева возглашала Сыну и Господу, – как в ничтожном гробе полагают Тебя, повелением Своим воздвигающего мертвых из гробов?» «Ни от гроба Твоего не отойду, Чадо Мое, ни прекращу проливать слезы, Раба Твоя, доколе и Я не сойду во ад: ибо не могу терпеть разлуки с Тобою, Сын Мой!» «Радость ко Мне никогда не приблизится отныне», – рыдая, восклицала Непорочная, – «Свет Мой и Радость Моя во гроб зашла; но не оставлю Его одного, здесь же умру и погребена буду с Ним!» «Душевную Мою язву ныне исцели, Чадо Мое», – со слезами Пречистая взывала, – «воскресни и утоли Мою муку и печаль, ибо Ты можешь все, Владыка, и творишь, что хочешь, хотя и был погребен добровольно!». «О, как утаилась от Тебя бездна милосердия!» – Матери втайне изрек Господь, – ведь благоволил Я умереть, Мое творение спасти желая; но и воскресну, и Тебя возвеличу, как Бог неба и земли!»

«Воспеваю милосердие Твое, Человеколюбец, и поклоняюсь богатству милости Твоей, Владыка: ибо желая спасти Твое создание, Ты принял смерть», – возгласила Пречистая, – «но Воскресением Твоим, Спаситель, помилуй всех нас!»

Полное собрание и описание: молитва плачущей богородицы для духовной жизни верующего человека.

Оглавление [Показать]

ПЛАЧ БОГОРОДИЦЫ

Во последних днях страшныя недели,

Во пятничный день,

Во святом граде Ерусалиме

Плакала, ходила Святая Дева,

При ней были три мироносиц жен.

Во граде им навстречу

Идут два жидовина.

«Где вы, жиды, были, куда грядете?»

Что возговорят Деве два жидовина:

«Живем мы теперича в Ерусалиме,

А мы были, мучили Исуса Христа.

Бивши, мучивши, в темницу всадили,

В шестом часу в пятницу распяли его,

Ноги и руки прибивши гвоздями.

Венец на главу его возложили,

Мучений и ран его невозможно исчесть;

Исуса копием в ребра прободали,

Земля обагрилась от его крови».

Услышала слова их Святая Дева,

Она была без памяти и больше часа,

Ударилась о землю, едва была жива.

Застонет, заплачет Пресвятая Дева,

В горести речет:

«Увы, мать сыра земля, возьми меня к себе

Молитва плачущей богородицы

Плач Пресвятой Богородицы

Акафисты Пресвятой Богородице Иконы Пресвятой Богородицы

Этот канон составлен в X веке нашей эры святым Симеоном Метафрастом (Логофетом). Читаются из него стихи после Страстной Пятницы, когда Господь уже умер на Кресте. Чтение происходит в пятницу, во время Службы.

Самое богослужение является благоговейным бдением перед гробом Спасителя и погребальным гимном пострадавшему за нас Господу, Бессмертному Царю славы.

Молитвы Канона «Плач Пресвятой Богородицы» наполнены скорбью, печалью Девы Марии и учеников Иисуса. В отчаянии Богородица обретает утешение по молитве к Господу. Иисус Христос выражает трогательную заботливость о Ней. В нескольких словах Сына Пресвятая Дева находит утоление скорби.

Канон «Плач Пресвятой Богородицы» должен быть в каждом доме, написанный от руки. Он хранится аккуратным листочком.

До написания следует прочесть хотя бы одно Евангелие вслух для всех членов семьи. Поститься неделю (исключить продукты животного происхождения, сладости, вино, табак), читая утренние и вечерние молитвы, затем прочесть канон для всех членов семьи вслух и только тогда можно приступить к написанию молитвы. Чтение Канона дает успокоение родителям в отъезде детей, в душевных скорбях, печалях.

И следует помнить всегда, что любой наш плохой поступок – это рана Пресвятой Богородице и Иисусу Христу.

Вы постепенно меняетесь к лучшему.

Плач Пресвятой Богородицы

(Канон о распятии Господни и на плач Пресвятой Богородицы)

Творение Симеона Логофета

На старославянском

1. Обешена яко виде на кресте Сына и Господа, Дева Чистая терзающися вопияше горце, со другими женами стенящи глаголаше:

2. Вижду Тя ныне, возлюбленное Мое Чадо и любимое, на кресте висяща и уязвляюся горце сердем, рече Чистая: но даждь слово, Благий, рабе Твоей.

3. Волею, Сыне Мой и Творче, терпиши на древе лютую смерть, Дева глаголаше, предстоящи у креста со возлюбленным учеником.

4. Ныне Моего чаяния, радости и веселия, Сына Моего и Господа лишена бых: увы Мне! болезную сердцем, Чистая плачущи глаголаше.

5. Страха ради иудейска Петр скрыся, и вси отбегоша вернии, и оставльше Христа, Дева рыдающи глаголаша.

6. О страшном Твоем рождестве и странном, Сыне Мой, паче всех матерей возвеличена бых Аз: но увы Мне! ныне Тя видящи на древе распалаюся утробою.

7. Вижду Утробу Мою на руках, в нихже Младенца держах, с древа прияти, вещаше Чистая: но никтоже, увы Мне, сего даде.

8. Се, свет Мой сладкий, надежда и живот Мой благий, Бог Мой угасе на кресте, распалаюся утробою, Дева стенющи и глаголаше.

9. Солнце незаходяй, Боже Превечный и Творче всех тварей, Господи, како терпиши страсть на кресте, Чистая плачущи глаголаше.

10. Плачущи глаголаше браконеискусная ко благообразному: потщися, Иосифе, к Пилату приступити и испроси снятии с древа Учителя твоего.

11. Видев Пречистую горце слезящу, Иосиф смутися и плачася приступи к Пилату: даждь ми, вопия с плачем, тело Бога моего.

12. Уязвена Тя видящи и без славы нага на древе Чадо Мое, утробою распалаюся, рыдающи яко Мати, Дева провещаваше.

13. Растерзаяся и рыдая и дивяся вкупе с Никодимом снят Иосиф, и уцеловав пречистое тело рыдаше и стеняше, и пояше Его яко Бога.

14. Приимши Его с плачем Мати неискусомужняя, положи на колену, молящи Его со слезами и облобызащающи, горце же рыдающи и восклицающи.

15. Едину надежду и животь, Владыко Сыне Мой и Боже, во очию свет раба Твоя имех, ныне же лишена бых Тебе, сладкое Мое Чадо и любимое.

16. Болезни и скорби и воздыхания обретоша мя, увы Мне, Чистая горце рыдающи глаголаше, видящи Тя, Чадо Мое возлюбленное, нага и уединена, и вонями помазана мертвеца.

17. Мертва Тя зрю, человеколюбче, оживившаго мертвыя, и содержаща вся, уязвляюся люте утробою: хотела бых с Тобою умрети, Пречистая глаголаше; не терплю бо без дыхания мертва Тя видеши.

18. Дивлюся зрящи Тя, преблагий Боже и премудрый Господи, без славы, и без дыхания, и безобразна, и плачуся держащи Тя, яко не надеяхся, увы Мне! Видети Тя, Сыне Мой и Боже!

19. Не взглаголеши ли рабе Твоей слова, Слове Божий? Не ущедриши ли, Владыко, Тебе рождшую? глаголаше Чистая, рыдающи и плачущи, облобызающи тело Господа своего.

20. Помышляю, Владыко, яко ктому сладкаго Твоего не услышу гласа; ни доброты лица Твоего узрю, якоже прежде раба Твоя: ибо зашел еси, Сыне Мой, от очию Моею.

21. Нась ради Распятого прийдите вси воспоим. Того бо виде Мариа на древе глаголаше аще и распятие терпиши, Ты еси Сын и Бог Мой.

22. Своего Агнца агница зрящи к заколению влекома, последоваше Мариа простертыми власы со инеми женами, сия вопиющи: камо идеши, Чадо? чесо ради скорое течение совершаеши? егда другой брак паки есть в Кане, и тамо ныне тщишися, да от воды им вино сотвориши? Иду ли с Тобою, Чадо, или паче пожду Тебе? Даждь ми слово, Слове, не молча мимо иди Мене, чисту соблюдый Мя. Ты бо еси Сын и Бог Мой.

23. Где, Сыне Мой и Боже, благовещение древнее, еже Ми Гавриил глаголаше? Царя Тя, Сына и Бога Вышняго нарицаше: ныне же вижду Тя, Свете Мой сладкий, нага и уязвена мертвеца.

24. Избавляяй болезни, ныне прими Мя с Собою, Сыне Мой и Боже, да сниду, Владыко, во ад с Тобой и Аз, не остави Мене едину, уже бо жити не терплю, не видящи Тебе, сладкаго Моего Света.

25. С другими женами мироносицами рыдающи Непорочная горце и носима видящи Христа глаголаше: увы Мне, что вижду? Камо идешь ныне, Сыне Мой, а Мене едину оставляеши?

26. Изнемогающи и рыдающи Непорочная мироносицам глаголаше: срыдайте Ми и сплачитеся горце, се бо Свет Мой сладкий и Учитель ваш гробу предается.

27. Деву рыдающу Иосиф видев растерзашеся весь и вопияше горько: како Тя, о Боже Мой, ныне погребу раб Твой? Какими плащаницами обвию тело Твое?

28. Паче ума превзыде странное Твое видение носящаго тварь всю Господа: сего ради Иосиф яко мертва Тя на руку своею и с Никодимом носит и погребает.

29. Странну вижду и преславную тайну, Дева вопияше Сыну и Господу: како в худом гробе полагаешися, мертвыя повелением возставляяй во гробех.

30. Ни от гроба Твоего восстану, Чадо Мое, ни слезы точащи престану раба Твоя, дондеже и Аз сниду во ад: не могу бо терпети разлучения Твоего, Сыне Мой.

31. Радость Мне николиже отсем прикоснется, рыдающи глаголаше Непорочная: свет Мой и радость Моя во гроб зайде. Но не оставлю Его единаго: зде же умру и спогребуся Ему.

32. Душевную Мою язву ныне исцели, Чадо Мое, Пречистая вопияше слезящи: воскресни и утоли Мою болезнь и печаль; можеши бо, Владыко, елико хощеши, и творити, аще и погреблся еси волею.

33. О, како утаился Тебе есть бездна щедрот, Матери в тайне изрече Господь? Тварь бо Мою хотя спасти, изволих умрети; но и воскресну и Тебе возвеличу, яко Бог небесе и земли.

34. Воспою милосердие Твое, Человеколюбче, и покланяюся богатству милости Твоея, Владыко: создание бо Твое хотя спасти, смерть подъял еси, рече Пречистая; но воскресением Твоим, Спасе, помилуй всех нас!

Перевод на русский

(для лучшего понимания читаемого текста)

1. Дева Чистая, увидев висящим на кресте Сына и Господа (Своего), горестно стеня, терзаяясь и вместе с другими женами вопия, (так) говорила:

2. «Видя Тебя ныне, возлюбленное Чадо Мое висящим на кресте, горько уязвляюсь в сердце моем», говорила чистая. «Вымолви, Благий, слово рабе Твоей».

3. «Сын и Творец Мой! добровольно терпишь Ты лютую смерть на древе», – говорила Дева, предстоя у креста с возлюбленным учеником.

4. «Ныне лишилась Я моей надежды, радости и веселия – Сына моего и Господа: горе Мне! Болит Мое сердце!» говорила Чистая с плачем.

5. «Из страха пред иудеями Петр скрылся и все верные разбежались, оставив Христа», говорила Дева рыдая.

6. «Чудесным и неведомым рождеством Твоим, Сын Мой, я была возвеличена пред всеми матерями. Но горе Мне! теперь, при виде Тебя на кресте, утроба Моя распаляется.

7. вижу Рожденнаго Мною и простираю руки, чтобы принять Его с креста. Но никто, увы! Не дает Мне Его.

8. Вот свет Мой сладостный, надежда и жизнь Моя драгая, Бог Мой угас на кресте! Внутренность Моя распаляется!» говорила Дева стеня.

9. «Солнце незаходящее, Боже Превечный, Творец и Господь всех творений! Как Ты терпишь страдания на кресте?» говорила Чистая плача.

10. Не познавшая брака говорила плача благообразному: «Иосиф! Поспеши к Пилату и испроси дозволение снять с древа твоего Учителя».

11. Иосиф, видя Пречистую горько плачущую, смутился и плача пришел к Пилату и со слезами сказал: «отдай мне тело Бога моего».

12. Видя Тебя покрытаго язвами, обезславленного и обнаженного на древе, рыдая как Матерь – Дева говорила: «Чадо Мое! Огонь палит внутренность Мою».

13. Терзаясь и удивляясь Иосиф вместе с Никодимом рыдая снял пречистое тело (Распятого) и со стенаниями воспел Его как Бога.

14. С плачем приняла Его Матерь безмужняя, положила Его на колена и со слезами и горькими рыданиями молила Его, осыпала лобзаньями и восклицала:

15. «Тебя, Владыко, Сын и Бог Мой, Я, раба Твоя, имела единственною надеждою, жизнию и светом очей. Но теперь я лишилась Тебя, Чадо мое сладчайшее и возлюбленное!

16. Увы! Печаль и скорбь и воздыхания терзают Меня, – говорила Чистая, – горько рыдая, когда вижу Тебя, Чадо Мое возлюбленное, нагим оставленным и помазанным ароматами мертвецом.

17. Вижу мертвым Тебя, человеколюбец, воскресившаго мертвых и все содержащаго, и утроба Моя уязвляется лютою скорбию. Я хотела бы умереть с Тобою, – говорила Пречистая, – ибо нестерпимо для Меня видеть Тебя бездыханным мертвецом.

18. Изумляюсь, видя Тебя преблагий Боже и прещедрый Господи, без славы без дыхания, без красоты. Держу Тебя в объятиях и плачу, не надеясь, – горе Мне! – увидеть Тебя Более, Сын Мой и Боже Мой!

19. Не вымолвишь ли рабе Твоей слова Ты, Слово Божие? не ущедришь ли, Владыко, родившую Тебя?» говорила Чистая, плача, рыдая и лобзая Господа Своего.

20. «Видно уже не слышать более Мне, рабе Твоей, Владыко, Твоего сладкого гласа и не увидеть, как прежде, красоты лица Твоего: ибо сокрылся Ты, Сын Мой, от очей Моих!»

21. Приидите все, прославим Распятаго за нас, Котораго видя на древе Мария говорила: «Хотя Ты и терпишь распятие, но Ты – Сын и Бог Мой».

22. Следуя вместе с другими женами за своим Ангцем, влекомым на заклание, распустивши власы, агница Мария, вопияла: «Куда Ты идешь, Чадо? зачем поспешаешь так скоро? Или совершается новый брак в Кане, и Ты спешишь туда, чтобы претворить для них воду в вино? Итти ли Мне с Тобою, Чадо, или лучше дожидаться Тебя? О, Слово! промолви Мне одно слово; не проходи мимо Меня молча Ты, сохранивший Меня чистою: ибо Ты Сын и Бог Мой.

23. «Где же Сын и Бог Мой, прежнее благовестие, которое вещал Мне Гавриил? Он называл Тебя Царем, Сыном Божиим и Богом Вышним: но вот теперь Я вижу Тебя, сладостный Свет Мой, чтобы и Мне, Владыко, сойти с Тобою во ад. Не оставляй Меня одну, ибо Мне уже невыносимо жить, не видя Тебя, Моего сладостнаго Света!»

25. Горько рыдая с другими женами мироносицами и видя Христа несомым, Непорочная говорила: «Горе Мне! Что вижу Я? Куда Ты идешь теперь, Сын Мой, покидая Меня одну?»

26. Изнемогая от рыданий, Непорочная говорила мироносицам: «Рыдайте и плачьте горько вместе со Мною, ибо Свет Мой сладостный и учитель ваш полагается во гроб.»

27. Иосиф, видя рыдающую Деву, сам терзался и горько вопиял: «Как мне, рабу Твоему, погребать Тебя, Боже мой? Какими плащаницами обвить тело Твое?»

28. Превышает ум удивительное зрелище: Господа, носящего всю тварь, Иосиф с Никодимом несут на руках своих и погребают.

29. «Вижу удвительную и преславную тайну, – вопияла Дева к Сыну и Господу: – как полагают в простой гроб Тебя, вызывавшаго словом мертвых из гробов?

30. Не отойду от гроба Твоего, Чадо Мое, и не перестану лить слезы Я, раба Твоя, пока и Я не сойду во ад: ибо не могу перенести.

31. Отныне радость никогда не коснется Меня, говорила рыдая Непорочная: – Свет Мой и радость Моя закатилась во гроб. Но я не оставлю Его одного: умру здесь же и погребусь вместе с Ним.

32. Исцели мою душевную рану, Чадо Мое! – вопияла Пречистая со слезами. – Воскресни и утоли Мою скорбь и печаль: ибо Ты можешь сделать, что захочешь, хотя и погребся добровольно.»

33. «О, как сокрылась от тебя бездна милосердия? – сказал Господь тайно Матери. – Ибо, желая спасти Мое творение, Я благоволил умереть; но Я воскресну и возвеличу Тебя, как Бог неба и земли».

34. «Воспеваю милосердие Твое, Человеколюбец, и поклоняюсь богатству милости Твоей, Владыко! Ибо, восхотев спасти создание Твое, Ты принял смерть, – сказала Пречистая. – Но воскресением Твоим, Спаситель, помилуй всех нас!».

Плач Пресвятой Богородицы.

(Канон о распятии Господни и на плач Пресвятой Богородицы)

2. Вижду Тя ныне, возлюбленное Мое Чадо и любимое, на кресте висяща и уязвляюся горце сердем, рече Чистая: но даждь слово, Благий, рабе Твоей.

3. Волею, Сыне Мой и Творче, терпиши на древе лютую смерть, Дева глаголаше, предстоящи у креста со возлюбленным учеником.

4. Ныне Моего чаяния, радости и веселия, Сына Моего и Господа лишена бых: увы Мне! болезную сердцем, Чистая плачущи глаголаше.

5. Страха ради иудейска Петр скрыся, и вси отбегоша вернии, и оставльше Христа, Дева рыдающи глаголаша.

6. О страшном Твоем рождестве и странном, Сыне Мой, паче всех матерей возвеличена бых Аз: но увы Мне! ныне Тя видящи на древе распалаюся утробою.

7. Вижду Утробу Мою на руках, в нихже Младенца держах, с древа прияти, вещаше Чистая: но никтоже, увы Мне, сего даде.

8. Се, свет Мой сладкий, надежда и живот Мой благий, Бог Мой угасе на кресте, распалаюся утробою, Дева стенющи и глаголаше.

9. Солнце незаходяй, Боже Превечный и Творче всех тварей, Господи, како терпиши страсть на кресте, Чистая плачущи глаголаше.

10. Плачущи глаголаше браконеискусная ко благообразному: потщися, Иосифе, к Пилату приступити и испроси снятии с древа Учителя твоего.

11. Видев Пречистую горце слезящу, Иосиф смутися и плачася приступи к Пилату: даждь ми, вопия с плачем, тело Бога моего.

12. Уязвена Тя видящи и без славы нага на древе Чадо Мое, утробою распалаюся, рыдающи яко Мати, Дева провещаваше.

13. Растерзаяся и рыдая и дивяся вкупе с Никодимом снят Иосиф, и уцеловав пречистое тело рыдаше и стеняше, и пояше Его яко Бога.

14. Приимши Его с плачем Мати неискусомужняя, положи на колену, молящи Его со слезами и облобызащающи, горце же рыдающи и восклицающи.

15. Едину надежду и животь, Владыко Сыне Мой и Боже, во очию свет раба Твоя имех, ныне же лишена бых Тебе, сладкое Мое Чадо и любимое.

16. Болезни и скорби и воздыхания обретоша мя, увы Мне, Чистая горце рыдающи глаголаше, видящи Тя, Чадо Мое возлюбленное, нага и уединена, и вонями помазана мертвеца.

17. Мертва Тя зрю, человеколюбче, оживившаго мертвыя, и содержаща вся, уязвляюся люте утробою: хотела бых с Тобою умрети, Пречистая глаголаше; не терплю бо без дыхания мертва Тя видеши.

18. Дивлюся зрящи Тя, преблагий Боже и премудрый Господи, без славы, и без дыхания, и безобразна, и плачуся держащи Тя, яко не надеяхся, увы Мне! Видети Тя, Сыне Мой и Боже!

19. Не взглаголеши ли рабе Твоей слова, Слове Божий? Не ущедриши ли, Владыко, Тебе рождшую? глаголаше Чистая, рыдающи и плачущи, облобызающи тело Господа своего.

20. Помышляю, Владыко, яко ктому сладкаго Твоего не услышу гласа; ни доброты лица Твоего узрю, якоже прежде раба Твоя: ибо зашел еси, Сыне Мой, от очию Моею.

21. Нась ради Распятого прийдите вси воспоим. Того бо виде Мариа на древе глаголаше аще и распятие терпиши, Ты еси Сын и Бог Мой.

22. Своего Агнца агница зрящи к заколению влекома, последоваше Мариа простертыми власы со инеми женами, сия вопиющи: камо идеши, Чадо? чесо ради скорое течение совершаеши? егда другой брак паки есть в Кане, и тамо ныне тщишися, да от воды им вино сотвориши? Иду ли с Тобою, Чадо, или паче пожду Тебе? Даждь ми слово, Слове, не молча мимо иди Мене, чисту соблюдый Мя. Ты бо еси Сын и Бог Мой.

23. Где, Сыне Мой и Боже, благовещение древнее, еже Ми Гавриил глаголаше? Царя Тя, Сына и Бога Вышняго нарицаше: ныне же вижду Тя, Свете Мой сладкий, нага и уязвена мертвеца.

24. Избавляяй болезни, ныне прими Мя с Собою, Сыне Мой и Боже, да сниду, Владыко, во ад с Тобой и Аз, не остави Мене едину, уже бо жити не терплю, не видящи Тебе, сладкаго Моего Света.

25. С другими женами мироносицами рыдающи Непорочная горце и носима видящи Христа глаголаше: увы Мне, что вижду? Камо идешь ныне, Сыне Мой, а Мене едину оставляеши?

26. Изнемогающи и рыдающи Непорочная мироносицам глаголаше: срыдайте Ми и сплачитеся горце, се бо Свет Мой сладкий и Учитель ваш гробу предается.

27. Деву рыдающу Иосиф видев растерзашеся весь и вопияше горько: како Тя, о Боже Мой, ныне погребу раб Твой? Какими плащаницами обвию тело Твое?

28. Паче ума превзыде странное Твое видение носящаго тварь всю Господа: сего ради Иосиф яко мертва Тя на руку своею и с Никодимом носит и погребает.

29. Странну вижду и преславную тайну, Дева вопияше Сыну и Господу: како в худом гробе полагаешися, мертвыя повелением возставляяй во гробех.

30. Ни от гроба Твоего восстану, Чадо Мое, ни слезы точащи престану раба Твоя, дондеже и Аз сниду во ад: не могу бо терпети разлучения Твоего, Сыне Мой.

31. Радость Мне николиже отсем прикоснется, рыдающи глаголаше Непорочная: свет Мой и радость Моя во гроб зайде. Но не оставлю Его единаго: зде же умру и спогребуся Ему.

32. Душевную Мою язву ныне исцели, Чадо Мое, Пречистая вопияше слезящи: воскресни и утоли Мою болезнь и печаль; можеши бо, Владыко, елико хощеши, и творити, аще и погреблся еси волею.

33. О, како утаился Тебе есть бездна щедрот, Матери в тайне изрече Господь? Тварь бо Мою хотя спасти, изволих умрети; но и воскресну и Тебе возвеличу, яко Бог небесе и земли.

34. Воспою милосердие Твое, Человеколюбче, и покланяюся богатству милости Твоея, Владыко: создание бо Твое хотя спасти, смерть подъял еси, рече Пречистая; но воскресением Твоим, Спасе, помилуй всех нас!

(для лучшего понимания читаемого текста)

2. «Видя Тебя ныне, возлюбленное Чадо Мое висящим на кресте, горько уязвляюсь в сердце моем», говорила чистая. «Вымолви, Благий, слово рабе Твоей».

3. «Сын и Творец Мой! добровольно терпишь Ты лютую смерть на древе», – говорила Дева, предстоя у креста с возлюбленным учеником.

4. «Ныне лишилась Я моей надежды, радости и веселия – Сына моего и Господа: горе Мне! Болит Мое сердце!» говорила Чистая с плачем.

5. «Из страха пред иудеями Петр скрылся и все верные разбежались, оставив Христа», говорила Дева рыдая.

6. «Чудесным и неведомым рождеством Твоим, Сын Мой, я была возвеличена пред всеми матерями. Но горе Мне! теперь, при виде Тебя на кресте, утроба Моя распаляется.

7. вижу Рожденнаго Мною и простираю руки, чтобы принять Его с креста. Но никто, увы! Не дает Мне Его.

8. Вот свет Мой сладостный, надежда и жизнь Моя драгая, Бог Мой угас на кресте! Внутренность Моя распаляется!» говорила Дева стеня.

9. «Солнце незаходящее, Боже Превечный, Творец и Господь всех творений! Как Ты терпишь страдания на кресте?» говорила Чистая плача.

10. Не познавшая брака говорила плача благообразному: «Иосиф! Поспеши к Пилату и испроси дозволение снять с древа твоего Учителя».

11. Иосиф, видя Пречистую горько плачущую, смутился и плача пришел к Пилату и со слезами сказал: «отдай мне тело Бога моего».

12. Видя Тебя покрытаго язвами, обезславленного и обнаженного на древе, рыдая как Матерь – Дева говорила: «Чадо Мое! Огонь палит внутренность Мою».

13. Терзаясь и удивляясь Иосиф вместе с Никодимом рыдая снял пречистое тело (Распятого) и со стенаниями воспел Его как Бога.

14. С плачем приняла Его Матерь безмужняя, положила Его на колена и со слезами и горькими рыданиями молила Его, осыпала лобзаньями и восклицала:

15. «Тебя, Владыко, Сын и Бог Мой, Я, раба Твоя, имела единственною надеждою, жизнию и светом очей. Но теперь я лишилась Тебя, Чадо мое сладчайшее и возлюбленное!

16. Увы! Печаль и скорбь и воздыхания терзают Меня, – говорила Чистая, – горько рыдая, когда вижу Тебя, Чадо Мое возлюбленное, нагим оставленным и помазанным ароматами мертвецом.

17. Вижу мертвым Тебя, человеколюбец, воскресившаго мертвых и все содержащаго, и утроба Моя уязвляется лютою скорбию. Я хотела бы умереть с Тобою, – говорила Пречистая, – ибо нестерпимо для Меня видеть Тебя бездыханным мертвецом.

18. Изумляюсь, видя Тебя преблагий Боже и прещедрый Господи, без славы без дыхания, без красоты. Держу Тебя в объятиях и плачу, не надеясь, – горе Мне! – увидеть Тебя Более, Сын Мой и Боже Мой!

19. Не вымолвишь ли рабе Твоей слова Ты, Слово Божие? не ущедришь ли, Владыко, родившую Тебя?» говорила Чистая, плача, рыдая и лобзая Господа Своего.

20. «Видно уже не слышать более Мне, рабе Твоей, Владыко, Твоего сладкого гласа и не увидеть, как прежде, красоты лица Твоего: ибо сокрылся Ты, Сын Мой, от очей Моих!»

21. Приидите все, прославим Распятаго за нас, Котораго видя на древе Мария говорила: «Хотя Ты и терпишь распятие, но Ты – Сын и Бог Мой».

22. Следуя вместе с другими женами за своим Агнцем, влекомым на заклание, распустивши власы, агница Мария, вопияла: «Куда Ты идешь, Чадо? зачем поспешаешь так скоро? Или совершается новый брак в Кане, и Ты спешишь туда, чтобы претворить для них воду в вино? Идти ли Мне с Тобою, Чадо, или лучше дожидаться Тебя? О, Слово! промолви Мне одно слово; не проходи мимо Меня молча Ты, сохранивший Меня чистою: ибо Ты Сын и Бог Мой.

23. «Где же Сын и Бог Мой, прежнее благовестие, которое вещал Мне Гавриил? Он называл Тебя Царем, Сыном Божиим и Богом Вышним: но вот теперь Я вижу Тебя, сладостный Свет Мой, нагого и мертвого.

24. Исцеляющий болезни, ныне возьми Меня с Собою, Сыне Мой и Боже, чтобы и Мне, Владыко, сойти с Тобою во ад. Не оставляй Меня одну, ибо Мне уже невыносимо жить, не видя Тебя, Моего сладостнаго Света!»

25. Горько рыдая с другими женами мироносицами и видя Христа несомым, Непорочная говорила: «Горе Мне! Что вижу Я? Куда Ты идешь теперь, Сын Мой, покидая Меня одну?»

26. Изнемогая от рыданий, Непорочная говорила мироносицам: «Рыдайте и плачьте горько вместе со Мною, ибо Свет Мой сладостный и учитель ваш полагается во гроб.»

27. Иосиф, видя рыдающую Деву, сам терзался и горько вопиял: «Как мне, рабу Твоему, погребать Тебя, Боже мой? Какими плащаницами обвить тело Твое?»

28. Превышает ум удивительное зрелище: Господа, носящего всю тварь, Иосиф с Никодимом несут на руках своих и погребают.

29. «Вижу удвительную и преславную тайну, – вопияла Дева к Сыну и Господу: – как полагают в простой гроб Тебя, вызывавшаго словом мертвых из гробов?

30. Не отойду от гроба Твоего, Чадо Мое, и не перестану лить слезы Я, раба Твоя, пока и Я не сойду во ад: ибо не могу перенести.

31. Отныне радость никогда не коснется Меня, говорила рыдая Непорочная: – Свет Мой и радость Моя закатилась во гроб. Но я не оставлю Его одного: умру здесь же и погребусь вместе с Ним.

32. Исцели мою душевную рану, Чадо Мое! – вопияла Пречистая со слезами. – Воскресни и утоли Мою скорбь и печаль: ибо Ты можешь сделать, что захочешь, хотя и погребся добровольно.»

33. «О, как сокрылась от тебя бездна милосердия? – сказал Господь тайно Матери. – Ибо, желая спасти Мое творение, Я благоволил умереть; но Я воскресну и возвеличу Тебя, как Бог неба и земли».

34. «Воспеваю милосердие Твое, Человеколюбец, и поклоняюсь богатству милости Твоей, Владыко! Ибо, восхотев спасти создание Твое, Ты принял смерть, – сказала Пречистая. – Но воскресением Твоим, Спаситель, помилуй всех нас!».

Оценка

3.9

проголосовавших:

18

плач пресвятой богородицы

О каноне “Плач Пресвятой Богородицы”. Этот канон называется так: О Распятии Господни и на плач Пресвятыя Богородицы. Его сочинил Симеон Логофет, и он часто называется Плачем Пресвятой Богородицы .Уже приходилось упоминать, что прямая речь в богослужении чрезвычайно широко распространена, причем такая прямая речь, о которой в Евангелии даже намека никакого нет. Гимнографы дерзали сочинять то, что мог бы сказать Господь, то, что могла бы сказать Божия Матерь. Крестобогородичны, которые читаются в среду и в пяток, практически все представляют собой прямую речь. И, можно сказать, пиком, концентрацией всех Крестобогородичнов является канон, читаемый на повечерии Великой Пятницы – Плач Пресвятой Богородицы . Он практически целиком состоит из слов Пресвятой Богородицы, обращенных ко Христу, когда Он страдал и умирал на Кресте, но в нем есть один тропарь, слова которого не вкладываются в уста Пресвятой Богородицы. И именно этот тропарь меняет весь облик, все настроение, все устремление, динамику этого канона. Восемь с половиной песен канона – все говорит Пресвятая Богородица, а в конце звучит ответ, к Ней обращенный. Обращение Богородицы ко Христу, конечно же, очень горестное (2-й тропарь 1-й песни): “Вижду Тя ныне, возлюбленное Мое Чадо и любимое, на Кресте висяща, и уязвляюся горце сердцем, – рече Чистая. – Но даждь слово, Благий, рабе Твоей”, т.е. Она просит Спасителя, чтобы Он хоть что-то Ей сказал. И дальше Она говорит еще многое, но сейчас приведем тропарь, в котором Она горюет, что все разбежались, и они остались одни (1-й тропарь 3-й песни): “Страха ради иудейска Петр скрыся, и вси отбегоша вернии, оставльше Христа, – Дева рыдающе глаголаше”. Дальше Она сетует о том, как тяжело это видеть (тропарь на И ныне 3-й песни): “Се Свет мой сладкий, надежда и живот Мой благий, Бог Мой угасе на Кресте, распалаюся утробою, – Дева стенящи глаголаше”. И все тропари являют собой горестный плач Богородицы. Кстати, кондак и икос этого канона повторяют кондак и икос из трипеснца Великого Пятка, в котором Богородица спрашивает: “Куда Ты спешишь, может быть, на новый брак в Кане Галилейской?” Снова следует череда горестных слов Пресвятой Богородицы, и достигают они своего апогея в девятой песни, когда Она говорит, что уже никогда не сможет больше радоваться (1-й тропарь 9-й песни): “Радость Мне николиже отселе прикоснется, рыдающи глаголаше Непорочная: свет Мой и радость Моя во гроб зайде, но не оставлю Его единаго, зде же умру, и спогребуся Ему”. И дальше (2-й тропарь 9-й песни): “Душевную Мою язву ныне исцели, Чадо Мое, Пречистая вопияше слезящи: воскресни, и утоли Мою болезнь и печаль, можеши бо, Владыко, елико хощеши, и твориши, аще и погреблся еси волею”. А на Славу звучит тропарь, являющий нам слова Христа, которые Он тайно сказал Пресвятой Богородице: “О, како утаилася Тебе есть бездна щедрот, Матери в тайне изрече Господь” (Как от Тебя могла утаиться бездна, безмерность Моих щедрот?). “Тварь бо Мою хотя спасти, изволих умрети” (Я умер для спасения твари). “Но и воскресну, и Тебе возвеличу, яко Бог небесе и земли” (Я воскресну, восстану, и Тебя возвеличу, потому что Я Бог неба и земли). Прозвучал ответ, втайне сказанный Господом Его Пречистой Матери. Последний тропарь канона уже совершенно другой, это снова речь Богородицы, но речь не горестная, это уже не рыдания, а совсем другие слова (тропарь на И ныне 9-й песни): “Воспою милосердие Твое, Человеколюбче, и покланяюся богатству милости Твоея, Владыко: создание бо Твое хотя спасти, смерть подъял еси, – рече Пречистая. – Но воскресением Твоим, Спасе, помилуй всех нас”. Этот канон, помимо своего содержания, помимо своего особого места в церковном дне свидетельствует об общем принципе устроения богослужения. Наше богослужение – и все службы церковного дня, и каждая служба по отдельности, и любой кусочек службы – всегда имеет восходящую динамику, он всегда нас возводит, поднимает, он всегда кончается чем-то более высоким, более радостным. Вспомним простую и уже привычную для нас вещь: в конце каждого цикла песнопений звучит Слава, и ныне. Это стало для нас таким привычным знаком: что там на Славу поется, что на И ныне? А ведь что такое “Слава, и ныне”? “Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь” – это славословие Пресвятой Троице. Т.е. каждый текст, каждая группа текстов в богослужении кончается славословием Пресвятой Троице. Как на утрени великое славословие в конце, или вседневное славословие, так и каждый момент службы ведет нас к славословию. Ектенья завершается возгласом, стихиры – “Славой, и ныне”, тропари тоже. И, кроме того, какие бы тяжелые, какие бы страшные события ни описывались, ни переживались, ни являлись нам в богослужении, они всегда кончаются чем-то радостным, чем-то жизнеутверждающим, вселяющим надежду: “Покланяемся Страстем Твоим Христе – покажи нам и славное Твое Воскресение”, – пели мы в последовании Страстей. Поставили кустодию у гроба умершего Христа, но нет, мы поем: “Искупил ны еси от клятвы законныя”, совершилась победа. Так же и здесь, весь канон – это плач Пресвятой Богородицы , а в конце – ответ Господа и Ее радостный вздох.

Канон “Плачь Пресвятой Богородицы Песнь 1. Ирмос: Яко по суху пешешествовав Израиль по бездне стопами, гонителя фараона видя потопляема. Богу победную песнь поим, вопияше. Запев: Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе. Обешена яко виде на Кресте, Сына и Господа, Девая Чистая, терзающися, вопияше горце, со другими женами, стенящи, глаголаше. Вижу Тя ныне, возлюбленное Мое Чадо и любимое, на Кресте висяща, и уязвляюся горце сердцем, рече Чистая: но даждь слово, Благий, Рабе Твоей. Слава: Волею, Сыне Мой и Творче, терпиши на древе лютую смерть, Дева глаголаше, предстоящи у Креста со возлюбленным учеником. И ныне: Ныне Моего чаяния, радости и веселия, Сына Моего и Господа лишена бых: увы Мне, болезную сердцем, Чистая, плачущи, глаголаше. Песнь 3. Ирмос: Несть свят якоже Ты, Господи Боже мой, вознесый рог верных Твоих, Блаже, и утвердивый нас на камени исповедания Твоего. Страха ради иудейска Петр скрыся, и вси отбегоша вернии, оставльше Христа, Дева, рыдающи, глаголаше. О страшном Твоем рождестве и странном, Сыне Мой, паче всех матерей возвеличена бых Аз: но увы Мне, ныне Тя видящи на древе, распалаюся утробою. Слава: Вижу утробу Мою на руках, в нихже Младенца держах, с древа прияти, вещаше Чистая: но никтоже, увы Мне, Сего даде. И ныне: Се Свет Мой, сладкий, Надежда и Живот Мой Благий, Бог Мой угасе на Кресте, распалаюся утробою, Дева, стенющи, глаголаше. Песнь 4. Ирмос: Христос моя сила, Бог и Господь, честная Церковь боголепно поет взывающи, от смысла чиста о Господе празднующи. Солнце не заходяй, Боже Превечный и Творче всех тварей Господи, како терпиши страсть на Кресте? Чистая, плачущи, глаголаше. Плачущи, глаголаше Браконеискусная ко благообразному: потщися, Иосифе, к Пилату приступити и испроси сняти со древа Учителя Твоего. Слава: Видев Пречистую горце слезящу, Иосиф смутися и, плачася, приступи к Пилату: даждь ми, вопия с плачем, Тело Бога моего. И ныне: Уязвена Тя видящи, и без славы, нага на древе, Чадо Мое, утробою распалаюся, рыдающи яко Мати, Дева провещаваше. Песнь 5. Ирмос: Божиим светом Твоим, Блаже, утренюющих Ти души любовию озари, молюся, Тя ведети, Слове Божий, Истиннаго Бога, от мрака греховнаго взывающа. Растерзаяся и рыдая, и дивяся вкупе с Никодимом, снят Иосиф, и уцеловав Пречистое Тело, рыдаше и стеняше, и поя Его яко Бога. Приимши Его с плачем Мати неискусомужная, положи на колену, молящи Его со слезами и облобызающи, горце же рыдающи и восклицающи. Слава: Едину Надежду и Живот, Владыко, Сыне Мой и Боже, во очию свет Раба Твоя имех, ныне же лишена бых Тебе, сладкое Мое Чадо и любимое. И ныне: Болезни и скорби, и воздыхания обретоша Мя, увы Мне, Чистая, горце рыдающи, глаголаше, видящи Тя, Чадо Мое возлюбленное, нага и уединена, и вонями помазана мертвеца. Песнь 6. Ирмос: Житейское море, воздвизаемое зря напастей бурею, к тихому пристанищу Твоему притек, вопию Ти: возведи от тли живот мой, Многомилостиве. Мертва Тя зрю, Человеколюбче, оживившаго мертвыя, и содержаща вся, уязвляюся люто утробою. Хотела бых с Тобою умрети, Пречистая глаголаше: не терплю бо без дыхания мертва Тя видети. Дивлюся, зрящи Тя, Преблагий Боже и Прещедрый Господи, без славы, и без дыхания, и безобразна: и плачуся, держащи Тя, яко не надеяхся, увы Мне, видети Тя, Сыне Мой и Боже. Слава: Не изглаголеши ли Рабе Твоей слова, Слове Божий? Не ущедриши ли, Владыко, Тебе Рождшую? Глаголаше Чистая, рыдающи и плачущи, облобызающи Тело Господа Своего. И ныне: Помышляю, Владыко, яко ктому сладкаго Твоего не услышу гласа, ни доброты Лица Твоего узрю, якоже прежде Раба Твоя: ибо зашел еси, Сыне Мой, от очию Моею. Кондак, глас 8: Нас ради Распятаго, приидите, вси воспоим, Того бо виде Мариа на древе и глаголаше: аще и распятие терпиши, Ты еси Сын и Бог Мой. Икос: Своего Агнца Агница зрящи к заколению влекома, последоваше Мариа простертыми власы со инеми женами, сия вопиющи: камо идеши, Чадо? Чесо ради скорое течение совершаеши? Еда другий брак паки есть в Кане, и тамо ныне тщишися, да от воды им вино сотвориши? Иду ли с Тобою, Чадо, или паче пожду Тебе? Даждь Ми слово, Слове, не молча мимо иди Мене, Чисту соблюдый Мя: Ты бо еси Сын и Бог Мой. Песнь 7. Ирмос: Росодательну убо пещь содела Ангел преподобным отроком, халдеи же опаляющее веление Божие, мучителя увеща вопити: благословен еси, Боже отец наших. Где, Сыне Мой и Боже, благовещение древнее, еже Ми Гавриил глаголаше? Царя Тя, Сына и Бога Вышняго нарицаше: ныне же вижу Тя, Свете Мой сладкий, нага и уязвлена мертвеца. Избавляяй болезни, ныне приими Мя с Собою, Сыне Мой и Боже, да сниду, Владыко, во ад с Тобою и Аз: не остави Мене едину, уже бо жити не терплю, не видящи Тебе сладкаго Моего Света. Слава: С другими женами мироносицами, рыдающи Непорочная горце, износима видящи Христа, глаголаше: увы Мне, что вижу! Камо идеши ныне, Сыне Мой, а Мене едину оставляеши? И ныне: Изнемогающи и рыдающи Непорочная, мироносицам глаголаше: срыдайте Ми и сплачитеся горце: се бо Свет Мой сладкий и Учитель ваш гробу предается. Песнь 8. Ирмос: Из пламене преподобным росу источил еси и праведнаго жертву водою попалил еси: вся бо твориши, Христе, токмо еже хотети. Тя превозносим во вся веки. Деву рыдающу Иосиф видев, растерзашеся весь и вопияше горько: како Тя, о Боже мой, ныне погребу раб Твой? Какими плащаницами обвию Тело Твое? Паче ума превзыде странное Твое видение, носящаго тварь всю Господа: сего ради Иосиф яко мертва Тя на руку своею и с Никодимом носит и погребает. Слава: Странную вижу и преславную тайну, Дева вопияше Сыну и Господу: како в худом гробе полагаешися, мертвыя повелением возставляяй во гробех? И ныне: Ни от гроба Твоего востану, Чадо Мое, ни слезы точащи престану Раба Твоя, дондеже и Аз сниду во ад: не могу бо терпети разлучения Твоего, Сыне Мой. Песнь 9. Ирмос: Бога человеком не возможно видети, на Негоже не смеют чини Ангельстии взирати: Тобою бо, Всечистая, явися человеком Слово воплощенно: Егоже величающе, с небесными вои Тя ублажаем. Радость Мне николиже отселе прикоснется, рыдающи, глаголаше Непорочная: Свет Мой и Радость Моя во гроб зайде: но не оставлю Его единаго, зде же умру и спогребуся Ему. Душевную Мою язву ныне исцели, Чадо Мое, Пречистая вопияше слезящи: воскресни и утоли Мою болезнь и печаль, можеши бо, Владыко, елико хощеши и твориши, аще и погреблся еси волею. Слава: О како утаилася Тебе есть бездна щедрот, Матери в тайне изрече Господь? Тварь бо Мою хотя спасти, изволих умрети, но и воскресну и Тебе возвеличу, яко Бог небесе и земли. И ныне: Воспою милосердие Твое, Человеколюбче, и покланяюся богатству милости Твоея, Владыко: создание бо Твое хотя спасти, смерть подъял еси, рече Пречистая: но Воскресением Твоим, Спасе, помилуй всех нас.

плач пресвятой богородицы

В эти дни, начиная с Лазаревой субботы, когда мы уже не поем «Богородицу и Матерь Света в песнех возвеличим», мы почти не говорим о Божией Матери. Весь наш взор обращен на Господа, на нашего Спасителя, грядущего на Крестную смерть. Но разве хотя бы на одно мгновение Божия Матерь может быть отделена от Своего Господа, и разве может уйти из нашей жизни Матерь Господа моего, как говорит святая праведная Елисавета и как каждый из нас может сказать? Разве  случайно в этом году Благовещение совпадает с днем Великой Субботы? И разве мы уже не слышали у Креста Христова слова Господа: «Жено, се сын Твой» и «се, Мати твоя», которые мы восприняли, каждый, как обращенные лично к каждому из нас? 

Чудесная радость Благовещения переполняет нас. Но что значит эта служба в праздник Благовещения после изнесения Святой Плащаницы, которая называется Плачем Пресвятой Богородицы? Что значит этот плач, это рыдание, которое может показаться почти безутешным? Матерь Божия говорит о том, что Она не хочет больше жить, что Она просит, чтобы Ей было дано сойти во ад. Но в этом плаче нет отчаяния. Та, Которая Господа Бога возлюбила всем сердцем, всею мыслию, всею крепостию Своею, Та, Которая еще в Благовещении узнала, что Тот, Кто родится от Нее, Сыном Вышняго наречется, и Царству Его не будет конца, Та, Которая каждое слово и каждое событие, связанное с Господом, слагала в сердце Своем, Та, Которая в Кане Галилейской на браке, когда не доставало вина, сказала: «Все, что Он ни скажет вам, сотворите», и услышала в ответ: «Еще не пришел час Мой» (Ин. 2, 4—5), Та, вся жизнь Которой была ожиданием Креста Господня, и восхождением к этому Кресту, и осенением Духом Святым, — неужели Она не знает, что будет?

В Ее плаче нет греха отчаяния, как не было у Нее никогда греха. У Нее были особые отношения с грехом. Всегда, когда грех говорил «да», Она говорила «нет». Это слово было абсолютным и реальным. И всегда Она должна была по любви и верности Своему Господу следовать за Ним до конца, разделяя с Ним все. У Креста — от шестого часа до девятого — Она прошла через весь мрак ночи, в которой оказалось все человечество, которая как бы раскрыла все, что происходит с человечеством, и из которой, казалось, уже не будет исхода никогда.

И теперь Она молится Богу о том, что будет, предавая Ему до конца Своего Божественного Сына, как у Креста. В Ее страданиях, самых глубинных, мы видим утверждение веры. Мы видим утверждение Ее веры, потому что Она молится о том, чтобы исполнилось все, что совершает Ее Божественный Сын. И чтобы смерть Ее Божественного Сына не оказалась напрасной ни для кого из людей.

Плач Божией Матери перед Святою Плащаницею, облекающей бездыханное Тело Спасителя, — это плач как бы на развалинах жизни. Богом созданный мир как будто разрушен до основания. И он должен быть создан заново, но Пасха еще не пришла. Ее Божественному Сыну надо еще пройти через мрак ада и наполнить этот мрак Собой. Этот мир, который Христос пришел спасти, который должен быть спасен, противостоит Ему, распятому на Кресте и лежащему бездыханно, в самой предельной степени. И это определяет характер молитвы Божией Матери. Она молится от лица всей Церкви: «Да будет воля Твоя», чтобы все, что было задумано в Превечном Совете исполнилось.

Но Ее человеческое горе, боль Ее души мы должны также услышать. И мы должны увидеть это Ее как бы противоестественное разрывающее душу состояние, когда Она плачет о Своем Божественном Сыне и о всех людях, грехи которых являются причиной смерти Ее Божественного Сына. 

Постараемся и мы с вами вслушаться в этот Плач Пресвятой Богородицы. Может быть, кому-то из нас будет дано услышать не только пение и чтение, но тот плач, который исходит из глубины Ее сердца. Может быть, у кого-то из нас оружие, которое пройдет Ее душу, немного коснется сердца. И наконец, поймет по-настоящему человек то единственное и главное, которое он должен понять в радости Благовещения и в светлой печали Великой Субботы, и возвратиться по-настоящему навсегда с верою, и любовью, и верностью к своему Богу.

Протоиерей Александр Шаргунов, настоятель храма свт. Николая в Пыжах, член Союза писателей России

Оценка 4 проголосовавших: 4
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here